Записки от скуки (real_brighter) wrote,
Записки от скуки
real_brighter

Categories:

"Солдат Легиона", глава III, продолжение

Через четыре часа после отплытия из Хайфона окружающий вид претерпел заметные изменения, часто стали попадаться невысокие холмы. Чем дальше мы продвигались, тем многочисленнее и выше они становились, и вскоре река оказалась стиснутой между первыми отрогами хребта Баодай. Это группа холмов, известная как "Девяносто девять вершин", которые значительно различаются по высоте от 600 до 1800 футов. Все они покрыты высокой травой и являются прекрасными пастбищами для скота из многочисленных деревень в долинах.

Хотя уже почти стемнело, с нашего пароходика открывались очень приятные и разнообразные виды. Река извивалась и петляла между этими почти коническими возвышенностями. Иногда казалось, будто большой холм соскользнул прямо в реку и перегородил ее; однако здесь поток сужался и огибал самое основание утеса, так что, проплывая мимо, мы практически упирались взглядом в его склон. В такие моменты мы не могли удержаться от мысли, что было бы, если бы несколько отчаянных мятежников заняли позицию на склоне такого холма. Они могли бы обстреливать наши переполненные палубы, а мы с такого угла не могли бы им ответить огнем пулемета, закрепленного на рубке на носу пароходика.

Тем не менее, к счастью для нас, ничего подобного не произошло.

В девять часов вечера мы прибыли в Фуланг-Тхыонг* и, высадившись на берег, расположились в огромной пагоде, где легко разместилось бы еще пятьсот человек.

* В настоящее время – Бакзянг (Bac Giang), центр одноименной провинции.

Каждый солдат получил по соломенному тюфяку и одеялу, и уже вскоре лагерь погрузился в тишину и сон. Пикет и охранение нам обеспечил местный гарнизон, так как сами мы пока еще были без оружия. На следующий день нам выдали винтовки, патроны и полевую форму цвета хаки. В то время во французской армии еще не было обмоток, их приняли только после кампании 1900-1901 годов в Китае.

Каждый сам изготовил себе гетры, или гамаши, из ткани, которые достигали середины икр и сбоку застегивались на пуговицы. Здесь я должен отметить, что каждый французский пехотинец, находясь в колониях, носит белый пробковый шлем, по форме похожий на шлемы наших собственных войск, и, подобно последнему, снабженный съемным чехлом из ткани цвета хаки.

По прибытии нам выдали винтовки Гра образца 1874 года. В следующем мае их, однако, сменили винтовки модели Лебеля 1886 года. Последние представляли собой малокалиберное самозарядное оружие с патронами из бездымного пороха.

Я попал в число шестидесяти человек, которые должны были отправиться на пополнение 1-й роты 2-го батальона, расквартированного в Нянаме, примерно в 21 миле к северу от Фуланг-Тхыонг.

Эти два пункта соединяет хорошая дорога, проложенная по дамбе, возвышающейся на 4 фута над окрестными рисовыми полями. Возможно, она существует уже несколько веков, и, судя по всему, это одна из тех дорог мандаринов, которые были проложены по нижнему Тонкину по приказу императора Ле Тхань Тонга, правившего во второй половине XVI века.

Утром 24 апреля наше подразделение переправилось на пароме через реку Тхыонг и бодро выступило к новому месту несения службы.

Нами командовал сержант-майор, который, вероятно руководствуясь полученными инструкциями, организовал вверенную ему маленькую колонну по всем правилам: с авангардом, арьергардом и боковым охранением. Эти предосторожности породили в наших рядах оживленные рассуждения о том, доведется ли нам провести свой первый день на службе в Тонкине не понюхав пороху. Большинство, несомненно, приветствовало бы любую возможность подраться, однако нашим надеждам не суждено было сбыться - по крайней мере, в ближайшее время – так распорядилась судьба. К полудню мы достигли Каотхыонга, где перекусили. На этом месте 6 ноября 1890 года произошло важное столкновение между мятежниками, занимавшими хорошо укрепленную позицию, и французской колонной примерно из двух тысяч человек. Тот бой, который можно назвать первым серьезным ударом по сторонникам сосланного императора Хам Нги, положил начало длительной борьбе, затянувшейся почти на три года* и превратившей обширные, тщательно возделанные и густо населенные равнины в заброшенный край, поросший джунглями, среди которых тут и там чернели обугленные остатки некогда процветавших деревень.

* в процессе написания книги автор, естественно, не мог знать, что восстание Йентхе (включая периоды перемирий) продлится до 1913 года, став самым продолжительным движением сопротивления французам.

Эта часть Тонкина известна как Йентхе. Ее естественными границами с юга и запада является река Кау, с востока - река Тхыонг, а с севера - цепь скалистых гор, тянущаяся от Тхайнгуена к Ваньлиню и проходящая чуть севернее нового железнодорожного пути от Фуланг-Тхыонга к Лангшону. Южная часть этого района, которую обычно называют Нижняя Йентхе, - это обширная равнина, постепенно повышающаяся к северу. Тут и там на ней разбросаны небольшие обособленные группы холмов, ни один из которых не превышает 500 футов в высоту. Равнину пересекает множество ручьев, бегущих к рекам Тхыонг и Кау. Именно им регион обязан своим замечательным плодородием.

Почва здесь состоит из тусклой красной глины, содержащей бесчисленные мелкие округлые камни. Она не приносит такие богатые урожаи риса, как черные аллювиальные наносы Дельты, но лучше подходит для выращивания ямса, табака, шелковицы и клещевины.

Примерно в 20 милях к северу от Фуланг-Тхыонга эта равнина заканчивается и превращается в скопление холмов, среди которых теряются небольшие болотистые долины. На смену полям приходят густые леса, проникнуть в которые можно только по редким тропам, проложенным углежогами.

Требуется недюжинный талант, чтобы в полной мере передать царящие здесь глушь и дикость. Регион этот кишит всякой живностью. Здесь во множестве встречаются тигры, пантеры, медведи, разнообразные виды оленей, дикие свиньи и кабаны; леса изобилуют павлинами, серебряными фазанами, куропатками и бекасами.

На протяжении веков тонкинцы считали верхнюю Йентхе местом таинственным и сверхъестественным. Местные предания говорят, что однажды некий император, овладев могущественными чарами, смог изгнать из низин племя злых и жестоких демонов. Спасаясь, те бежали в леса, где по легендам обитают до сих пор и охраняют богатые природные сокровища, которые, как говорят, там сокрыты.

Туземцы Дельты испытывают настоящий ужас перед этой частью страны, не только потому, что тонкинец - самый суеверный из всех людей, но и потому, что житель низин, попав сюда, стремительно заболевает острой формой болотной гематурической лихорадки, в большинстве случаев оканчивающейся летальным исходом.

Главным образом, именно по этим причинам туземные войска, за исключением нескольких рот, сформированных из племен мыонгов, не принесли особой пользы в развернувшихся здесь операциях.

В 1887 году в этом лабиринте холмов, укрытых девственными лесами, изобилующих топями и густыми джунглями, расположил свою ставку Де Нам*. Он был незаурядной личностью, этот азиат. И действительно, оценивая его последующую карьеру, нельзя сдержать чувство восхищения к этому человеку, который, в течение четырех лет возглавляя восстание, показал себя умелым администратором, талантливым военным инженером, одаренным и смелым полководцем.

* как я уже упоминал, его настоящее имя – Лыонг Ван Нам. «Де» - распространенный в то время титул-обращение, примерно соответствующий современному латиноамериканскому «команданте».

Он родился в 1836 году близ Дапкау, города на реке Кау, в семье из образованного сословия. Как и его отец, Де Нам стал мандарином и с успехом занимал несколько важных постов в гражданской администрации своей страны. После установления французского протектората он перебрался в Хюэ, столицу Аннама; однако после ссылки императора Хам Нги вернулся в родные края и начал тайно готовить восстание в своей провинции, получая, как уже было сказано, скрытую помощь и поддержку некоторых сановников при дворе.

Уже сам выбор Йентхе в качестве центра сопротивления французам говорит о немалом таланте этого человека. В дополнение к тем трудностям, которые создавала для передвижения европейских войск эта местность, туземцы здесь были сильнее и отважнее жителей Дельты; именно из них состояла значительная часть прежней армии императора Ты Дыка. После взятия французами крепостей в Шонтэе и Бакнине эти солдаты, покинутые своими союзниками, "Черными флагами", вернулись домой, спрятали оружие и с угодливостью, свойственной всем азиатам, на время вновь стали мирными земледельцами в родных краях.

В их головах, однако, крепко засели приятные воспоминания о прошлой службе - удовлетворение, основывающееся на ощущении чванливого превосходства над своими безоружными соотечественниками и открывавшихся вследствие этого возможностях для их грабежа. С сожалением вспоминались недоступные ныне продолжительные сиесты, отсутствие жесткой дисциплины и многочисленные трубки опиума. Монотонность и тяжелый труд - неотъемлемые спутники жизни пахаря - воспринимались с отвращением. Поэтому легко представить, с какой неподдельной радостью внимали эти бывшие вояки тайным призывам, передававшимся шепотом – воззваниям, сочетавшим патриотический блеск с обещаниями разбоев, насилий и прочих деяний, столь милых большинству жителей Востока. Таинственность, с которой передавались эти сообщения, сама была предметом восхищения из-за твердой веры слушателей в сверхъестественное.

В 1888 году большинство жителей Йентхе были убежденными сторонниками Де Нама, и немного нашлось деревень, отказавшихся внести свой вклад в дело мятежников. Все поселения, не присоединившиеся к восстанию, были католическими центрами, так как в этой части страны уже больше века было множество миссий римской церкви.

Как раз в это время лидер восстания решил построить хорошо укрепленную твердыню к северо-востоку от Нянама. Тогда был воздвигнут мощный форт прямоугольной формы с бастионами на каждом углу. Внутри расположились значительные туземные постройки, способные разместить от шести до восьми сотен человек. Эта позиция находилась в густом лесу, и лишь та его часть, на которой возводились фортификационные сооружения, была расчищена. К форту вели лишь две узкие тропы, да и эти подходы простреливались перекрестным огнем со стен и бастионов. Окружающая растительность была настолько густа, что проложить путь в обход этих троп было совершенно невозможно; из-за плотности леса, а также того, что форт располагался в небольшой лощине, рассмотреть укрепления можно было лишь приблизившись к первому палисаду, окружавшему их на расстоянии около 25 футов. Таких палисадов было три, а в траве между ними были установлены бесчисленные заостренные бамбуковые колья. Все вместе это представляло самую серьезную систему вспомогательных оборонительных сооружений.

Все описанное выше относится и ко многим другим укреплениям, построенным мятежниками. Все они строились по тому же плану и располагались в похожей местности.

Из Хаутхюэ* - так туземцы назвали свою цитадель - Де Нам именем сосланного императора правил всей провинцией. Деревни платили налоги в его казну, поставляли рис и другие припасы для нужд его армии, состоявшей в то время из примерно двух с половиной тысяч человек, полторы тысячи из которых были вооружены казнозарядными винтовками.

* - искажение от «Хыунюэ». Во вьетнамской историографии официально принято название «форт Хотюой» (Ho Chuoi).

Злополучные деревни, отказавшие в своей поддержке, были безжалостно разграблены и сожжены дотла, а их жители перебиты в назидание прочим. Следует, однако, отметить в оправдание главаря мятежников, что он защищал своих сторонников и в 1889-1890 годах несколько раз разбивал отряды туземного ополчения, направленные резидентом в Бакнине для сбора налогов с крестьян. В то время внимание французских властей было настолько приковано к перемещениям китайских банд в провинциях Лангшон и Каобанг на реках Кой и Черной, что события в Йентхе не повлекли за собой никакого решительного ответа.

Естественным результатом такой бездеятельной политики стало то, что власть и авторитет Де Нама значительно выросли; и настолько твердой была его уверенность в неизбежном успехе восстания, что он основал хорошо укрепленную позицию в Каотхыонге, где был размещен гарнизон под командованием Де Тхама*, самого талантливого и преданного из его сподвижников.

* Хоанг Хоа Тхам, впоследствии вошедший в историю как главный предводитель восстания Йентхе.

Этот человек не только управлял окрестными землями и именем своего главаря собирал налоги. По ночам он часто переправлялся через реку Тхыонг и нападал на богатые деревни вокруг Фуланг-Тхыонга, которые прежде жили в мире и процветании, благодаря близости французских гарнизонов. Злополучному резиденту неоднократно доводилось наблюдать со своей веранды горящие дома этих несчастных.

Высылались патрули, но об их отправлении своевременно сообщалось, и они прибывали лишь чтобы убедиться, что налетчики скрылись со своей добычей. Иногда же эти отряды, против которых играла темнота, попадали в засады, организованные вражескими арьергардами, и сами несли тяжелые потери.

Так как, в конце концов, следовало предпринять какие-то действия, против позиции у Каотхыонга была выслана колонна генерала Годена. Местоположение форта удалось установить, хотя и не без трудностей, поскольку он находился в самой гуще леса. Часть колонны попала в засаду и понесла потери. Наконец, благодаря огню полубатареи горных орудий, позиция была оставлена, и враг, разбившись на малые группы, смог ускользнуть на север. В форте не было найдено ни погибших, ни раненых тонкинцев, однако его мощная конструкция и продуманный выбор позиции вызвали изумление всех присутствовавших офицеров. Не может быть сомнений в том, что в этой операции и последовавших действиях против Хаутхюэ французы существенно недооценили силу и боеспособность противника. Однако для нас было бы неразумно заниматься слишком суровой критикой, поскольку сами мы совершали похожие ошибки в большинстве наших колониальных экспедиций.

Расположенная рядом с фортом крупная деревня оказалась брошенной и была сожжена. На этом операция завершилась, каковой факт демонстрирует невежество французских чиновников в оценке масштабов восстания, так как, по их заключению, очевидно слишком поспешному, с центром мятежа было покончено.

В действительности, с позиции был выбит всего лишь гарнизон небольшого поста, и сразу же после ухода французских войск враг вернулся обратно. Здесь он, однако, не задержался, так как власти вскоре возвели на гребне холма, господствовавшего над окрестностями, мощное укрепление, которое занял отряд туземной милиции под командованием французского офицера.

Воодушевленные тем, что им удалось убить нескольких французов и туземных солдат, мятежники, судя по всему, решили, что добились победы. Нельзя отрицать того, что еще долго каждый сказитель в провинции пел о доблести войск Де Тхама, проявленной в тот день.*

* не будет преувеличением сказать, что битва при Каотхыонге, хотя и не рассматривается вьетнамскими историками среди главных сражений восстания Йентхе, но определенно записывается в число успехов восставших.

Прежде чем колонна генерала Годена была расформирована, гражданские власти решились на один весьма мудрый шаг. Чтобы обеспечить спокойствие в регионе после взятия Каотхыонга была выбрана позиция в Нянаме, примерно в 8 милях дальше к северу. Здесь был построен форт. Для его возведения из состава колонны были оставлены одна рота Иностранного легиона и еще одна - из туземных войск, а также горная пушка с несколькими артиллеристами.

Вдохновленные, несомненно, тем, что их твердыня на севере осталась необнаруженной, а потери оказались незначительными, мятежники стали действовать еще смелее. На дорогах, улицах и рынках стали появляться плакаты, объявлявшие войну французскому правительству и угрожавшие смертью всем туземцам, которые сохранили верность чужакам. Богатые деревни, расположенные всего в какой-нибудь миле от городских гарнизонов Дапкау, Бакниня и Фуланг-Тхыонга были разорены и сожжены, а многие их жители - вырезаны. Почти каждую ночь можно было наблюдать войска, поднятые по тревоге, и небо, озаренное красноватыми отблесками пожаров.

Предполагалось, что гражданские власти будут предоставлять военным разведывательную информацию, и у них были секретные фонды для финансирования такой деятельности, однако ничего стоящего из этого не выходило. Враг же был в лучшем положении, и невозможно было организовать засаду или выслать патруль так, чтобы об этом не стало немедленно известно противнику. К концу ноября в Йентхе установилось совершеннейшее состояние анархии, настоящее царство страха; и в качестве крайней меры в Йентхе было введено чрезвычайное положение, а управление уездом передано бригадному генералу, возглавлявшему 2-ю бригаду в Бакнине.

Тот, кто знаком с французскими методами подбора служащих для колониальной системы этой страны, не удивится, узнав о том, насколько низким было качество управления Тонкином в то время. Отец в министерстве, знакомый депутат или его доверенное лицо, влиятельный друг - вот самый верный способ получить теплое, хорошо оплачиваемое местечко в тропиках. Редкий кандидат, получивший назначение, до своего приезда знал хоть что-нибудь о стране, ее населении, обычаях или языке. Даже теперь, когда стало необходимым проходить некое подобие конкурсных экзаменов, в лучшем случае один из пятидесяти французских госслужащих в Тонкине обладает твердыми познаниями в местном наречии.

После того, как управление было передано в руки военных, ситуация стала стремительно меняться к лучшему, благодаря более жестким мерам и лучше организованной системе шпионажа.

Когда поступила информация о наличии мощной вражеской позиции в Хаутхюэ, 9 декабря из Нянама на поиск маршрута был направлен разведывательный отряд. Его действия позволили получить некоторые расплывчатые сведения о противнике, и 11 числа против мятежников выступила небольшая колонна под командованием майора Фана.

После многочисленных перестрелок и блужданий по густому лесу, отряд, внезапно вышедший прямо на укрепления, был жестоко потрепан и отступил.

22 декабря на мятежников двинулась новая экспедиция из тысячи человек под командой подполковника Винкель-Мейера. Была предпринята попытка штурма твердыни.

Вследствие того, что вражеские сооружения были видны на расстоянии всего лишь в несколько ярдов, а прорубать дорогу в джунглях для пушек оказалось непрактично, поддержать атаку подготовительным огнем артиллерии не было возможности. По этим же причинам атакующие были вынуждены двигаться колонной по одному двумя узкими тропами, постоянно открытыми для перекрестного огня противника. В таких условиях натиск, столь необходимый для успеха, отсутствовал, продвижение оказалось медленным, а потери - значительными.

Завеса листвы была настолько плотной, что редкие лучи солнца, пробивавшиеся через нее, создавали ощущение сумерек. В этом полумраке, который усиливали клубы порохового дыма, повисшие среди обильной растительности, можно было разглядеть бесчисленные красные вспышки вражеских ружей. Несмолкающей грохот выстрелов, треск ветвей, пострадавших от ливня свинца, оскорбительные выкрики мятежников, монотонный гул их барабанов, стоны раненых и умирающих создавали ощущение кошмарного сна.

Европейские войска показали себя блестяще. Те, кому удалось преодолеть зону огня, изо всех сил пытались преодолеть первую бамбуковую изгородь, однако падали убитыми практически сразу же, как только им это удавалось. В какой-то момент в частоколе удалось проделать отверстие, и два легионера проникли внутрь. Они сразу же устремились ко второму палисаду, однако один из них упал, его бедро было проткнуто заостренным бамбуковым колом. К счастью, товарищу удалось оттащить его назад, самому не получив ни царапины.

Не в силах выдержать напряжения схватки, рота туземных войск - тонкинских стрелков - в беспорядке отступила. Некоторые из них даже побросали оружие и бросились бежать, охваченные паникой. Их головные повязки свалились, а длинные волосы разметались по лицу и плечам.

Видя, что в таких обстоятельствах добиться успеха невозможно, командующий экспедицией мудро приказал отступить. Бой длился едва ли час, и больше сотни человек было убито и ранено.

Когда войска отступили, множество тел павших вместе с оружием и амуницией попало в руки мятежников.

Колонна отошла в Нянам, из Бакниня были направлены подкрепления - солдаты, пушки и мортиры. Полковник Фрей, командовавший бригадой, прибыл и принял командование операцией, которая продлилась с 30 декабря по 11 января 1891 года.

Были вырыты траншеи, однако продвижение было медленным. В конце концов, удалось достичь позиции в сотне ярдов от первого палисада, откуда можно было разглядеть внутренний двор форта. На этой позиции установили батарею из двух горных пушек и стольких же малых мортир, снаряды которых вскоре стали наносить противнику серьезный урон и подожгли одну из соломенных крыш многочисленных построек, находившихся внутри. Большинство этих сооружений было построено из бамбука и глины, поэтому огонь распространялся быстро, так что к вечеру все внутреннее пространство крепости превратилось в море пламени. Мятежники демонстрировали отчаянную храбрость. Они вылезали на стены и непрерывно обстреливали наши пушки до самой ночи. Воспользовавшись спустившейся темнотой, они оставили форт, предварительно похоронив убитых, и вместе с ранеными отошли на позиции в нескольких милях дальше к северу.

Эти позиции были лучше, чем в Хаутхюэ, и состояли из большой укрепленной деревни, подходы к которой защищало несколько фортов и множество стрелковых ячеек. Значение этой позиции оставалось для французов неизвестным - в таком строгом секрете держалось ее строительство.

На следующее утро штурмовая колонна нашла позиции у Хаутхюэ оставленными. Укрепления были частично разрушены при помощи динамита. После того, как несколько разведывательных отрядов не обнаружили никаких следов противника, гражданские власти пришли к заключению, что восстание разгромлено, и губернатор отдал приказ о расформировании колонны.

Однако для поддержания порядка было решено оставить гарнизон и усилить позицию в Нянаме, расположенном примерно в 3 милях к юго-западу от Хаутхюэ, на небольшой возвышенности, господствующей над равниной, которая к югу, востоку и западу простирается до рек Кау и Тхыонг, а на севере переходит в лесистые холмы, уже описанные выше.

Гарнизон здесь состоял из роты Легиона, роты туземных войск и одной горной пушки. Строительство позиции продвигалось очень медленно, так как командованию удалось найти всего лишь нескольких кули, и основной объем работ приходилось выполнять солдатам, которые при этом подвергались регулярным ночным атакам. Мятежники, несомненно, вдохновленные тем, что французам не удалось обнаружить их новую ставку, уже скоро начали действовать так же активно, как и прежде. К счастью, потери в гарнизоне были несущественными, так как враг ограничивался ночными обстрелами позиции с расстояния около 300 ярдов.

Тем не менее, нагрузка на солдат была очень высокой, так как три или четыре ночи в неделю им приходилось проводить с оружием наготове, в ожидании попытки вражеского штурма. Таково было положение дел к вечеру 24 апреля, когда в Нянам прибыл наш отряд.

Tags: "Солдат Легиона", перевод
Subscribe

  • "Солдат Легиона", иллюстрации

    Некоторые фотографии, найденные на просторах Сети, которые могут позволить несколько лучше представить себе все описываемое в книге "Солдат Легиона".…

  • Про иллюстративный материал

    А вот, кстати, вопрос - насколько нужны комментарии/иллюстрации/другое к тексту перевода? Всего ли вам хватает или, наоборот, что-то мозолит глаз?…

  • "Солдат Легиона", глава III, начало

    Глава III Некоторые сведения о Тонкине – Хайфон – Фуланг-Тхыонг – 2-й батальон – Восстание Йентхе – Колонна генерала Годэна – Сюрприз в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments