Записки от скуки (real_brighter) wrote,
Записки от скуки
real_brighter

Categories:

"Солдат Легиона", глава III, начало

Глава III

Некоторые сведения о Тонкине – Хайфон – Фуланг-Тхыонг – 2-й батальон – Восстание Йентхе – Колонна генерала Годэна – Сюрприз в Каотхыонге – Колонна генерала Фрея – Нянам – Строительство форта – Разведка – Ночные атаки – Туземные войска.


* Примечание переводчика. История Индокитая в книги Мэнингтона изложена настолько неточно (что, учитывая время написания книги, вполне объяснимо), что я даже не буду заморачиваться комментариями к отдельным ошибкам. Интересующихся происходившими событиями я отсылаю к русской Википедии, интересующихся глубже - к английской, а настоящие фанаты, думаю, и без меня разберутся.:)

На Востоке Франция обладает обширными владениями, общая площадь которых, около 256 000 квадратных миль, более чем в три раза превышает площадь самой метрополии. Французский Индокитай, включающий в себя Кохинхину, Камбоджу, Лаос, Аннам и Тонкин, состоит, грубо говоря, из бассейнов двух великих рек – Меконга и Хонг (Красной) – и простирается между 8 град. 30 мин. и 23 град. 23 мин. С. шир. и 97 град. 40 мин. и 108 град. 30 мин. В. долг. Общее население этих владений составляет около 24 000 000 человек.

Тонкин формирует северо-восточную оконечность Французского Индокитая. На севере его ограничивают китайские провинции Юньнань и Гуанси, на западе – провинции Лаоса, на юге – Аннам и Тонкинский залив, а на востоке – китайская провинция Гуандун. Площадь территории Тонкина около 35 000 квадратных миль, а его население превышает 12 000 000 человек.

Прибрежные районы этого края представляют собой богатую аллювиальную равнину, испещренную многочисленными реками, главная из которых, Красная река, берет исток в горах Юньнани и впадает в Тонкинский залив. Примерно в 100 милях от побережья уровень земли начинает постепенно повышаться, а местность распадается на беспорядочные нагромождения холмов и скалистых вершин, которые, если двигаться дальше на север или восток, превращаются в горные хребты. Некоторые пики на тонкинско-юньнаньской границе достигают высоты в 9700 футов. Вдоль границы с Гуанси также располагаются высокогорья. От мощных горных цепей северного и центрального Тонкина отходят многочисленные, но менее значительные возвышенности, которые на юге переходят в равнины. Холмы покрыты жесткой травой по плечо человеку, а горы – густыми непроходимыми лесами. Богатая аллювиальная равнина, или Дельта, которая тянется от побережья, густо заселена. Дважды в год на ней собирают урожаи риса, имеющие большое значение для страны.*

* Всему, написанному ниже касательно истории Индокитая вплоть до образования Индокитайского союза, верить не следует.

Край этот изначально заселял народ, известный как Кмеры*, которые, если судить по редким остаткам их сооружений, встречающимся вдоль побережья Аннама, были сравнительно высокоразвитой цивилизацией.

* речь идет о кхмерах. Для сохранения антуража я при первом упоминании сохраняю оригинальное написание.

Во времена, точную датировку которых установить невозможно, но которые с некоторой вероятностью допустимо отнести к 2500-м годам до Рождества Христова, кхмеры были смяты вторжением аннамитов и подверглись почти полному истреблению.

Выжившие бежали на север, к труднодоступным горам и плато, оставив богатые равнины Дельты своим покорителям. Многочисленные горные племена современности, известные как мыонги, маны и тхо, которых также можно найти в горах Аннама и Тонкина, судя по всему, являются потомками бывших хозяев этой страны.

Как народ, они превосходят аннамитов и по физическим данным, и по храбрости, хотя и не обладают хитростью и коварством этой расы.

Очевидно, из-за сплоченности и организации захватчиков или же из-за их более совершенного оружия и воинского искусства, прежние хозяева оказались согнанными со своих мест. По своему языку, внешности, одежде и обычаям они разительно отличаются от горных племен, обитающих во внутренних районах островов Хайнань и Формоза, и, вероятно, принадлежат к некогда могущественному народу, в древние времена населявших восточноазиатское побережье. Кожа их очень светлого оттенка желтого; некоторые из их женщин почти совсем белые.

Черты их лиц небольшие и правильные; у них нет раскосых глаз, приплюснутых носов, сильно выдающихся скул и огромных ртов аннамитов. Они также выше ростом, сильнее и имеют гораздо более здоровый вид.

Костюм их состоит из хлопчатобумажной блузы и коротких брюк, еле прикрывающих колени, в одежде преобладает темно-синий цвет.

Эти люди отращивают длинные волосы, которые укладывают вокруг головы и оборачивают тюрбаном из той же ткани и того же цвета, что и сам костюм. Как и некоторые аборигены лаосских провинций и Юньнани, мыонги всегда носят обмотки из синей хлопчатой ткани, прикрывающие ногу от лодыжки до колена.

Они прирожденные горцы и охотники и, не робея, готовы атаковать тигра или пантеру, будучи вооруженными всего лишь отравленными стрелами или кремневым ружьем.

Происхождение аннамитов или тонкинцев – потому как они представляют собой один и тот же народ – покрыто мраком тайны У них нет заслуживающих доверия записей, охватывающих более восьми веков, что намного позже тех времен, когда их предки, судя по всему, вторглись в Индокитай.

Некоторые авторы приписывают им монгольское происхождение, что вряд ли может быть правдой, так как, если судить по территории, которую занимает этот народ, он очевидно должен был прийти сюда с юго-запада. Другие считают аннамитов ветвью малайской семьи.

* Вопрос о языковой принадлежности вьетов, на самом деле, вызывает споры до сих пор, но наиболее популярные точки зрения относят его к мон-кхмерской или сино-тибетской семьям.

По своим физическим качествам они напоминают сиамцев и не настолько крепко сложены как малайцы. Кожа их оттенка темной меди. Они очень низкие, средний рост их около 4 футов и 10 дюймов. Их нижние конечности мощные и хорошо сложенные, но верхняя половина тела вытянутая, тонкая и слабая.

Повседневный наряд мужчин состоит из некоего подобия куртки и штанов, достигающих лодыжек, из хлопчатой ткани, обычно темно-коричневого цвета. Женский костюм примерно такой же, однако поверх него они носят длинную накидку, спадающую почти до самых стоп.

Оба пола отращивают очень длинные волосы. Их оборачивают в полосу шелковой или хлопчатой ткани и сворачивают на голове, словно тюрбан.

Черты их лица сложно назвать приятными – напротив, некоторые назвали бы их почти отталкивающими: плоские носы с раздутыми ноздрями, высокие, покатые лбы, сильно выдающиеся скулы и огромные рты.

В их характере также трудно найти хорошие черты. Нет сомнений в том, что они умны и обладают удивительной способностью к ассимиляции, однако эти качества с лихвой перекрываются огромными тщеславием, ленью, жестокостью и коварством, которыми они одарены с избытком.

Основу их верований составляют буддизм и культ предков. Их религия глубоко насыщена китайскими представлениями, равно как их язык – словами того же происхождения, что является естественным следствием их завоевания китайцами в 116 году до Р.Х.*, с коего момента и до прибытия французов Тонкин представлял собой вассала Поднебесной империи.

* Традиционно датой покорения вьетского государства считается 111 год до н.э. Тем не менее, в X веке оно успешно вернуло независимость, хотя продолжало формально выступать в качестве китайского вассала.

Влияние Франции в Индокитае берет свое начало с 1585 года, когда иезуит отец Жорж де ла Мот основал несколько миссий, богаделен и школ в разных местах дельты Меконга.

В результате активности французских священников влияние этой страны выросло невероятно; и в ноябре 1787 года благодаря епископу Пиньо де Беэну, который в то время был близким другом и советником императора Зялонга, в Версале был подписан договор между Людовиком XVI и Канг Зуэ, сыном упомянутого монарха. По этому договору французский король предоставлял в распоряжение своего восточного союзника эскадру из двадцати боевых кораблей, пяти европейских полков и двух туземных, а также сумму из 1 000 000 долларов, из которых 500 000 наличными, а оставшуюся часть в виде оружия и боеприпасов. Взамен император Аннама делал Франции территориальные уступки на острове Пуло-Кондор и в Туране.*

* Из-за революции Франция выполнила минимальную часть своих обязательств, но апеллировала к нему во время колониального захвата.

После смерти Зялонга в 1820 году ему наследовал его сын Тыдык*, который ненавидел европейцев. Французские поселенцы были выдворены из своих концессий, а миссионеры подверглись преследованиям и казням.

* Мэнингтон "потерял" императора Минь Манга.

Франция, будучи скованной политической обстановкой в Европе, смогла предпринять активные действия по защите своих интересов лишь с конца 1858 года.

В тот год был захвачен порт Туран*, а в феврале 1859 года был взят Сайгон, столица Кохинхины.

* Дананг.

Можно сказать, что с оккупацией этих двух портов начинается эпоха французского покорения Индокитая, основные события которого разворачивались следующим образом:

1867 – Захват Виньлонга, Шадека, Тяудока и Хатиена (Кохинхина).
1873 – Взятие Ханоя (столицы Тонкина) Франсисом Гарнье.
1879 – Кохинхина провозглашена французской колонией со столицей в Сайгоне.
1883 – Восстание Черных флагов в Тонкине, которое получило тайную поддержку императора Тыдыка. Убийство Франсиса Гарнье и команданта Ривьера подле Ханоя. Смерть Тыдыка. Регент Хиеп Хоа подписывает в Хюэ договор, признающий протекторат французов над Аннамом и Тонкином.
1884 – Адмирал Курбе разбивает Черные флаги под Намдинем, Бакнинем и Шонтэем. Разрыв отношений с Китаем, который отказался признать свои прежние феодальные права несостоятельными.
1885 – Подписание договора с Китаем, по которому он полностью отказался от суверенитета над Тонкином. Восстание в Хюэ, подавленное генералом де Курси. Молодой император Хам Нги взят в плен и отправлен в ссылку в Алжир. На его трон французское правительство сажает его единокровного брата Тхан Тхая.
В 1886 году г-н Поль Берт назначен первым губернатором Индокитая. Королевство Аннам и тонкинская Дельта передаются под управление резидентов с гражданской администрацией.

Не следует полагать, что на этом умиротворение страны было полностью завершено. Договор 1885 года, обеспечивший вывод китайской армии из провинций Лаокай, Хазянг, Каобанг и Лангшон положил конец полноценным боевым действиям; а высылка молодого императора Хам Нги в Алжир в том же году сломила открытое сопротивление двора в Хюэ. Однако в Тонкине продолжали оставаться тысячи солдат Черных флагов и воинов из Хунани, которые занимали горные районы на севере и востоке страны. Время от времени они спускались с гор и грабили богатые деревни и города на равнинах, а также нападали на французские гарнизоны.

В Хюэ также оставалось много мандаринов, которые, внешне выступая за дружбу с Францией и признавая власть Тхан Тхая, в действительности оставались сторонниками сосланного монарха и тайно финансировали и организовывали восстания в Тханьхоа (Аннам), Шонтэе, Бакнине, Тхайнгуене и Йентхе (Тонкин).

Эти чиновники также поддерживали связь с китайскими бандами, три главных предводителя которых, Ба Ки, Лыонг Там Ки (Лян Санци) и Лыу Ки, прежде были полководцами командующего Черных флагов Лю Юнфу.

В 1891 году, когда я прибыл в Тонкин, политическая ситуация в колонии в том, что касалось общего умиротворения, была немногим лучше чем в 1885 году. Провинции Дельты приняли французское господство, а основные города благодаря мудрой административной системе росли и процветали. Однако в соседних провинциях свирепствовали разбойники и бунтари. В нескольких милях от Ханоя, столицы, и Хайфона, порта колонии, существовало открытое сопротивление новому порядку.

И действительно, еще в 1892 году пригороды упомянутых городов подвергались нескольким нападениям и разграблениям, и частично выгорели. А в 1891 году китайские банды, занимавшие горный район, известный как Баодай, разграбили деревни на левом берегу реки Кыакам и из чистого бахвальства сделали залп или два через реку в сторону Хайфона.

Каждую зиму высылались армейские колонны, однако их результаты были незначительными. Столкнувшись с этими силами, бандиты отступали в свои твердыни в скалистых высокогорьях, и солдатам, чтобы добраться до них, требовалось преодолеть множество миль по самой непроходимой местности, покрытой густым лесом и джунглями, по которой проходило совсем мало троп, которые противник тщательно скрывал.

Получить информацию было невероятно сложно. Страх перед китайцами был настолько велик, что даже их жертвы отказывались предоставить офицерам хоть какую-нибудь помощь, так как прекрасно представляли, к каким плачевным последствиям это может привести.

Часто происходили самые настоящие катастрофы, когда разведывательный отряд оказывался заперт в узком ущелье, или конвой попадал в засаду или подвергался уничтожению. Каждый генерал, командовавший войсками колонии с 1887 по 1891 год, указывал правительству на необходимость проведения более широкомасштабных операций, чем предпринимались до тех пор; и, если бы у этих офицеров были бы развязаны руки, этим постоянным восстаниям и анархии, вне всякого сомнения, был бы быстро положен конец.

Однако министерство в Париже не внимало подобным призывам. Простое упоминание слова «Тонкин» вызывало во Франции целую бурю негодования. Общество ничего не хотело слышать об этом.

В 1883, 1884 и 1885 годах почти пятнадцать тысяч человек, представлявших собой цвет французской армии, умерли от болезней или пали жертвами беспощадного врага.

Экспедиция обходилась в сотни миллионов франков, а огромная армия, которую все еще необходимо было держать в колонии, ежегодно обходилась метрополии в огромную сумму. Большинство французов, которые никогда не стремились к созданию колониальной империи, успели устать от такого положения дел.

Вплоть до 1890 года в парламенте по разным поводам проводились дискуссии о целесообразности отказа от новой колонии. К счастью для Франции, она смогла удержать этот ценный приз.

Тонкинский вопрос привел к настоящим массовым жертвоприношениям в министерствах.

Жюль Ферри, величайший политик Франции со времен Гамбетты, обязан своим падением неудаче генерала де Негрье у Килуа и последовавшему отступлению армии от Лангшона. Несмотря на все свои несомненные таланты, он так и не смог восстановить свое было влияние на государственные дела.

В 1885 году парижане, несомненно, разорвали бы его в клочья, случись ему попасть к ним в руки.

- Долой Ферри! К черту Тонкин! - кричали они.

Сегодня любой серьезный француз отдает дань уважения этому великому государственному деятелю, который бесспорно являлся основателем той замечательной колониальной империи, которой теперь владеет его страна.

С 1887 по 1891 год, учитывая состояние общественного мнения, любому министру, хоть сколько-нибудь державшемуся за свой портфель, было необходимо проводить особую линию в отношении Тонкина, которую можно охарактеризовать как политику "умеренного откладывания на потом".

Губернаторы несчастной колонии получали инструкции, которые вкратце звучали как "Не просите подкреплений; не просите ассигнований. Старайтесь обходиться имеющимися силами и не поднимайте большого шума".

В свою очередь губернаторам приходилось разбивать вполне обоснованные надежды военных и отказывать в проведении широкомасштабных операций, которые, хотя и были необходимыми, привлекли бы внимание французского общества. Естественным следствием такого положения дел было состояние отношений между гражданскими и военными в колонии, которое нельзя назвать иначе как отвратительным. В парламенте республики министерство время от времени объявляло, что процесс умиротворения развивается стремительными темпами, организованное сопротивление практически подавлено, а периодические набеги и разбои, масштаб которых, как утверждалось, преувеличивается падкой на сенсации прессой метрополии, в действительности всего лишь выходки малочисленных китайских бандитов (voleurs de Vaches), с которыми вполне успешно справляются местные формирования и жандармы. В то же самое время указанные банды, чувствуя себя в полной безопасности из-за бездействия французов, продолжали грабить деревни и похищать туземных представителей власти, которых отпускали за выкуп. В 1889 году знаменитому Лыу Ки удалось похитить трех французских колонистов, братьев Рок и Батиста Косту. Они были захвачены, отправившись на охоту всего в нескольких милях от Хайфона. Два месяца их держали в плену, где они подвергались всевозможным унижениям и терпели жесточайшие лишения. В конце концов, их освободили за 80 000 долларов.

Воодушевленные успехом своих сородичей, китайские солдаты, занимавшие посты и форты на границе с провинциями Гуанси и Гуандун, оставляли свою форму и проникали в провинции Лангшон и Каобанг, где разграбляли богатые долины, сжигали деревни, угоняли скот, истребляли мужское население и уводили в плен женщин.

В Йентхе сторонники Хам Нги, пользуясь тайной поддержкой мандаринов в Хюэ, вывели размах восстания на новый уровень.

Они занимали мощные и хорошо укрепленные позиции, располагали обширными запасами оружия и боеприпасов и находились под командой талантливого Де Нама*, бывшего военачальника сосланного императора, который собирал налог в виде денег или риса с большинства богатых деревень верхней Дельты, жители которых вне сомнения симпатизировали мятежникам и помогали им всем, чем могли.

* Настоящее имя Лыонг Ван Нам.

Таково было положение дел в Тонкине к апрелю 1891 года.

Утром 22 апреля наше подразделение погрузилось на борт небольшого, но хорошо построенного речного пароходика, напоминавшего те корабли, что ходят по Миссисипи.

У этих суденышек очень маленькая осадка, так как в верховьях тонкинских рек изобилуют многочисленные отмели. После более чем часового петляния между бесчисленными высокими скалами, покрытых скудной растительностью, которые делают залив Халонг одним из самых любопытных и живописных мест на земле, наш пароходик вошел в одно из многочисленных устьев, через которые реки Тхыонг и Кау изливаются в море. По обеим сторонам тянулись илистые берега, до куда хватало глаз заросшие мангровыми деревьями.

Вода, которая в заливе была зеленого цвета, теперь приобрела темный красно-коричневый оттенок и по густоте стала напоминать хороший гороховый суп.

Далеко к северо-востоку можно было различить высокие пики горного хребта, вытянувшегося по направлению к границе с Гуанси и Гуандуном. Но по мере того, как мы переходили из одного рукава в другой, горы пропали, и ландшафт превратился в монотонное мангровое болото, влажную атмосферу которого пронизывали яркие солнечные лучи. Наконец, после неожиданного поворота мы впервые увидели Хайфон, который очевидно после продолжительной и монотонной жизни на корабле, произвел на нас впечатление довольно крупного города.

В то время, о котором я пишу, Хайфон вышел из своего состояния города, построенного из грязи на грязи, и теперь в его облике происходили значительные изменения.

Каковы бы ни были возможные прошлые ошибки Франции в экономическом и политическом управлении своими колониями, она несомненно превосходит Британию в градостроительстве, и пример Хайфона может служить наглядным тому подтверждением.

В 1884 году Хайфон, китайско-тонкинский порт, представлял собой всего-навсего скопление жалких лачуг, сооруженных преимущественно из грязи, бамбука и циновок, населенных туземцами, с иногда попадавшимися тут и там приличного вида кирпичными домами, в которых проживали малочисленные европейские и китайские торговцы.

Он был расположен в болоте, и некоторые кварталы несколько раз в месяц затапливало высоким приливом. Летом жаркое тропическое солнце превращало город в настоящую выгребную яму. Воздух здесь был нездоровым, свирепствовали малярия и холера.

Семь лет спустя, когда я впервые увидел Хайфон, он имел вид хорошо спланированного европейского города. Здесь были плавучие причалы, грамотно проложенные улицы, прекрасные бульвары и хорошие дороги. В городе была создана превосходная дренажная система, а главные улицы и многие дома уже освещались электричеством.

С 1891 года Хайфон непрерывно растет, как по своей площади, так и по своему значению и теперь представляет собой современный, прогрессивный город.

Наш пароход задержался здесь лишь на час, время, необходимое, чтобы принять дневной запас провизии для нашего подразделения.

Теперь мы узнали, что наша цель - Фуланг-Тхыонг, важный город, расположенный на реке Тхыонг, примерно в 65 милях от Хайфона вглубь континента, где находится лагерь 2-го батальона нашего полка.

Вскоре мы вновь тронулись в путь, и, к нашему облегчению, окрестности начали становиться более гостеприимными.

Обширные пространства из ила, грязи и мангровых зарослей исчезли. Теперь река протекала между высокими, искусственно укрепленными берегами; за ними с каждой стороны можно было разглядеть хорошо возделанные равнины, уходящие за горизонт. Небольшие земляные валы разделяли их на владения самых разнообразных форм и размеров. Все это напоминало гигантскую фантастическую шахматную доску, каждая клетка которой отличалась по величине, и лишь некоторые имели прямоугольную форму. Все они, однако, были одного цвета - зеленого, но не одинакового зеленого, поскольку каждое поле, казалось, отличалось по оттенку - от светлого, почти желтого цвета молодого риса, до темного, почти коричневого табачной плантации.

Если на первый взгляд пейзаж Дельты производит приятное впечатление, это следует объяснить его новизной, которая быстро проходит. Ее место вскоре занимает усталость, возникающая от неизменного однообразия ландшафта; взгляд утомляется от сочной, кричащей зелени, монотонной синевы неба, практически лишенного облаков, и болезненного блеска яркого тропического солнца в воде рисовых полей.

Однообразие равнин Дельты нарушают многочисленные поселения, окруженные рвом и валом, на вершине которого произрастают плотные живые изгороди из бамбука, достигающие в высоту 20 или 30 футов. У каждой хижины внутри этих деревень есть свой сад или огород, представляющий хаотичную массу роскошной тропической растительности. Снаружи через нее еле-еле можно разглядеть фрагменты коричневых соломенных крыш. В изобилии здесь встречаются подорожник, гуава, хурма и сметанное яблоко.

Над этими скоплениями зелени поднимаются скопления высоких стройных арековых пальм, которые, возвышаясь над крестьянскими наделами, как будто оглядывают равнину, словно часовые, которые должны предупреждать жителей о приближении яков (разбойников).

Около большинства таких поселений, как правило, на некотором отдалении и в тени одного или нескольких древних баньянов находятся красивые пагоды с причудливо изогнутыми черепичными крышами. Их коньки украшены ужасными драконами и грифонами. Если деревня богатая, храм окружает побеленная стена, верх которой представляет своего рода кирпичную решетку, а ворота обрамляют высокие любопытной формы колонны, каждую из которых поддерживают ярко-раскрашенные отвратительного вида статуи духов.

Бросалось в глаза, что эта часть Дельты густо населена. На полях усердно трудилось множество туземцев, большинство из которых составляют женщины. Другие крестьяне петляли по тропинкам, пролегающим по маленьким грядам, отделяющим один надел от другого, или по грубым дорогам на вершинах дамб, следующих вдоль извилистых берегов.

Люди, сбившись группами от десяти до тридцати человек, тащили на плечах бамбуковые жерди в четыре фута длиной. На каждом из их концов было подвешено по корзине с рисом, овощами или другими местными продуктами, которые крестьяне несли на ближайший рынок. Эти туземцы передвигались особой семенящей походкой, заставляя бамбуковые коромысла пружинить и частично облегчая свою ношу.

Они могут ежедневно переносить до 70 фунтов по восемь часов, не считая времени на отдых, со средней скоростью три мили в час.

Тонкинцы обоих полов носят огромных размеров шляпы из листьев пальмы акрокомии*. Мужские шляпы остроконечные и по форме напоминают большие бумажные абажуры. Слабый пол носит круглые и плоские шляпы, по краям загнутые вниз, чтобы защитить лицо и шею владелицы от горизонтальных лучей солнца. Такие шляпы часто достигают 30 дюймов в диаметре.

* Мэнингтон ошибочно пишет об акрокомии. Ноны изготавливаются из разных растений и я навскидку не нашел русских названий наиболее распространенных из них.
Tags: "Солдат Легиона", перевод
Subscribe

  • "Солдат Легиона", иллюстрации

    Некоторые фотографии, найденные на просторах Сети, которые могут позволить несколько лучше представить себе все описываемое в книге "Солдат Легиона".…

  • "Солдат Легиона", глава III, продолжение

    Через четыре часа после отплытия из Хайфона окружающий вид претерпел заметные изменения, часто стали попадаться невысокие холмы. Чем дальше мы…

  • Про иллюстративный материал

    А вот, кстати, вопрос - насколько нужны комментарии/иллюстрации/другое к тексту перевода? Всего ли вам хватает или, наоборот, что-то мозолит глаз?…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments