Записки от скуки (real_brighter) wrote,
Записки от скуки
real_brighter

Categories:

"На плато Тэйнгуен", глава VIII, окончание

24 апреля 1972 г.



Сегодня утром позвонил товарищ Нам, комиссар фронта В3, и объявил о крупной победе:

- Мы полностью уничтожили два вражеских полка - 42-й и 45-й - и полностью освободили Дакто и Танкань. Противник отступил со своих позиций на вершинах Нгок Бо Риенг и Нгок Жинь Жуа, бросив артиллерию. Они бежали в Контум. - Нам рассмеялся. - Наш фронт - лучше всех. На шоссе 9 в Южном Лаосе и в Локнине нашим тоже удалось захватить несколько полковников, но они не командиры дивизий, а всего лишь командиры бригад.

Враг ответил яростным ударом. Вчера после обеда Б-52 вновь бомбили склад. Ночью они три или четыре раза сбрасывали бомбы вокруг госпиталя. Повсюду поваленные деревья, которые преграждают наши тропы к складу. Пришлось направить солдат на расчистку завалов.

В последние несколько дней повсюду царит приподнятое настроение. Все обсуждают наши последние победы. Замполиты заходят в каждый бункер и рассказывают раненым об успехах на фронте. По вечерам люди собираются кружками и расспрашивают о свежих новостях.

Позапрошлой ночью я лежал у себя и слушал музыку по ханойскому радио. Внезапно тьму озарила яркая вспышка. Бункер встряхнуло мощнейшим взрывом. На крышу обрушился настоящий ливень из веток, земли и камней. Это был налет Б-52. В три часа ночи за ними последовали три налета Б-52. Бункер то и дел ходил ходуном.

На следующее утро Зя, заведующий 22-м отделением, сообщил, что территория отделения подверглась бомбежке Б-52, однако никто не пострадал. Потом позвонил Тхюйен из 32-го отделения

- Бомба с Б-52 попала совсем рядом с жилым помещением наших женщин и вывернула угол их бункера. - он подумал и добавил. - я сказал мужикам держать это в секрете, не надо женщин тревожить.

- Да как же ты это удержишь в секрете? - спросил я. - Уж наверное женщины в курсе, что рядом с ними разорвалась бомба.

- А это была сейсмическая бомба. - объяснил Тхюйен. - Она разорвалась глубоко под землей, а на поверхности осталось лишь отверстие размером с корзину.

Действительно, враг применил против нас новое оружие. Эти новые бомбы предназначены для уничтожения бункеров или подземных складов. Словно бур, которым копают колодец, они пробивают землю на несколько десятков метров и взрываются на глубине, образуя огромную шарообразную пещеру. На поверхности же, в самом деле, остается лишь небольшое отверстие. Во время сезона дождей края этого отверстия понемногу обваливаются и образуется глубокий пруд.

Если бы в этот раз враг использовал бы обычную бомбу, то от пяти женщин из 32-го отделения не осталось бы ни следа. К счастью, современная сейсмическая бомба никому не причинила вреда. Но разумеется, сами женщины обо всем уже знали. Ночью их бункер словно подбросило в воздух. На следующее утро они заметили, что край бункера поврежден. И тем не менее они встали как обычно, умылись, причесались, позавтракали и отправились на работу. Они просто не поняли, какая в действительности им угрожала опасность.

За последние два дня ситуация нормализовалась. В позапрошлую ночь у пациента после операции проявилось осложнение в виде непроходимости кишечника. Пришлось оперировать повторно. До глубокой ночи работали мы в бункере при свете ярком лампочки, ток для которой вырабатывал генератор. После операции сотрудники угостили нас сладким супом из сахара и золотистой фасоли. Прямо как на Севере!

Вчера утром поступил еще один солдат с кровоизлиянием от ранения в артерию под ключицей. Чтобы перевязать артерию, пришлось оперировать под грудной клеткой. Операция закончилась лишь к трем часам пополудни. Я был совершенно изможден и изголодался.

На полях сражений происходят важные события. Командование фронта собрало совещание. Ту, начальник управления военно-медицинской службы фронта, позвонил мне и приказал срочно готовиться к "Цели 3". Я знал, что "Цель 3" означала штурм города Контум.

По сообщениям, враг может попытаться отступить из Водиня и Контума. Нашим солдатам приказано перерезать ему пути к отступлению.

Никсон заявил о том, что в мае и июне будет выведено еще двести тысяч человек. Однако налеты на провинции Тхайбинь и Нгеан продолжаются. Нашим силам удалось сбить еще семь самолетов.


5 мая 1972 г.

Новости о победах: 1 мая мы освободили столицу провинции Куангчи. Уничтожено шесть пехотных и четыре танковых полка противника. Вражеские войска в Контуме в совершенном замешательстве. Мы готовимся к атакам на Плейкан и Даксиенг.

Хирургическая группа Х отправилась на замену медсанбату Чыонгшон. Хотя у них было всего около пятидесяти пациентов, работали они в совершенном беспорядке. Они только-только прибыли на фронт и еще непривычны к местным условиям. В группе 24 человека, но они уклоняются от сторожевой службы, жалуясь на болезнь или усталость. У них есть два доктора и четыре ассистента, но они просят дополнительный персонал. С собой они принесли три ящика с лекарствами, этого должно было хватить на три сотни пациентов. Однако всего через неделю после прибытия они сообщили о нехватке лекарств.

- Нам уже приходится использовать личные лекарства сотрудников! - пожаловался мне руководитель группы по телефону.

"Личные лекарства" - это запас медикаментов, который был выдан части при отправке на фронт. Каждому сотруднику было положено нести часть этого запаса при себе. Однако все они, включая руководителя группы отнеслись к этим лекарствам как к своей частной собственности. Услышав про "личные лекарства", я вышел из себя.

- Что еще за "личные лекарства"? - спросил я. - Дружок, на поле боя даже кровь в твоих жилах не принадлежит тебе! Посмотри-ка на наших раненых! У них есть что-нибудь свое? Они без трепета отдают для великой цели ногу, руку, а то и саму жизнь! В критических случаях мы переливаем солдатам свою собственную кровь! Только попробуй еще раз заикнуться про "личные лекарства"!

Вчера Никсон объявил: "Чтобы пресечь пути снабжения коммунистов из-за рубежа мы заблокируем порты Северного Вьетнама. В первую очередь мы проведем минирование порта Хайфон"

Вчера наши войска уничтожили опорный пункт Кленг. 5 мая начался штурм Плейкана.

Наша пехота переправилась через реку Поко. На позиции для штурма города Контума прибыла артиллерия.


14 мая 1972 г.

Я прибыл на совещание в управлении военно-медицинской службы и осмотрел командующего фронтом Хоанга, который заболел. Он заметно исхудал, но улыбаясь говорит:

- Если штурм Плейкана окажется успешным, мне сразу полегчает!

По словам ординарцев, в последние несколько дней Хоанг почти не спал. Весь день он постоянно следил за ходом кампании, не покидая служебное помещение до полуночи. Потом он немного отдохнул, выпил стакан воды и принес в служебное помещение свой вещмешок. В час ночи он вернулся в свой бункер, поспал не более пяти минут, а потом сказал ординарцам: "Спать буду в кабинете".

Ординарец перенес туда гамак, однако Хоанг не снимая ботинок улегся прямо на землю. Каждый раз, когда звонил телефон, он вставал. В четыре утра Хоанг вернулся к себе и немного отдохнул, но уже в пять утра поднялся и пошел умываться. Начинался новый день кампании.

В сражении за Плейкан мы столкнулись с трудностями. Из трех ключевых высот пока удалось занять только одну. Враг занимает хорошо укрепленные позиции, оборудованные американцами еще десять лет назад, - бетонные бункеры и траншеи.

- 66-й полк неплохо себя проявил, - произнес Хоанг, - однако нам пришлось атаковать в лоб. Мы не смогли отбросить противника. Мы были слишком субъективными и недооценили его. Мы думали, что после сражения за Дакто и Танкань противник утратил боевой дух. Еще не закончилась артподготовка, а мы уже дали команду на штурм.

Совещание в управлении военно-медицинской службы обсудило, как обеспечить наши задачи в предстоящем сражении за Контум. Перед нами стоят проблемы с транспортировкой продовольствия и боеприпасов.

Этим утром на окраинах Контума начались перестрелки.

Госпиталю необходимо организовать еще одну хирургическую группу на замену группе Зуисюйен, которая перебрасывается дальше вперед. Мы сформировали новое отделение, которое будет заниматься солдатами, чье состояние стабилизировалось, и которые вернутся на фронт. Общее количество наших пациентов достигло 550 человек.


31 мая 1972 г.

В госпиталь проник вражеский диверсант. Две недели назад этот мнимый "штатский" прибыл к нам с ранением ноги. Он назвался крестьянином без жены и детей. По его словам, он пахал поле на склоне горы около Танканя, когда его обстрелял вражеский самолет. "Крестьянин" добавил, что солдаты перевязали его и на носилках, захваченных у 2-го батальона противника, отнесли в госпиталь.

Нас удивил такой рассказ, потому как между Танканем и нашим госпиталем не организована переноска раненых на носилках. Как же он добрался до нас? Сотрудники 34-го отделения обратили внимание и на некоторые необычные особенности поведения пациента. О своих подозрениях они сообщили охране госпиталя, а охранники в свою очередь доложили охране управления военно-медицинской службы

Сотрудники отделения стали присматривать за пациентом, но легкомысленно полагали, что рана не позволит ему бежать. Однако в три часа ночи 14 мая он все-таки улизнул.

Очевидно, что этот человек не был простым крестьянином. В лучшем случае, это вражеский солдат, которого наши бойцы приняли за своего и принесли в госпиталь. Но он может отказаться и шпионом. В таком случае, дело скверное.

Мы отправили срочный рапорт о происшествии в командование фронта, которое в свою очередь уведомило все части в нашем районе и приказало госпиталю любой ценой поймать беглеца. Кроме того, нам поручено немедленно эвакуировать всех пациентов в тыл.

В течение трех следующих дней мы смогли переправить в безопасное место 350 раненых. Охота же за мнимым крестьянином оказалась очень тяжелой. К счастью, вчера мы услышали, что в 9-м батальоне поймали его, когда он разыскивал дорогу в Контум. Можно было вздохнуть с облегчением. Это происшествие преподнесло нам хороший урок бдительности.

26 мая началось сражение за Контум. Вражеские самолеты летают днем и ночью. Вчера дошли новости о том, что наши войска прорвали северо-восточную линию обороны Контума, которую удерживал 52-й полк врага. Теперь мы удерживаем особый район 24, аэродром, радиостанцию и дворец губернатора провинции.

Люди рады, предвкушая сообщение о победе. Однако за последние несколько дней мощь наших атак стала ослабевать. Говорят, что некоторые части даже вынуждены приостановить наступление, чтобы дождаться подкреплений. Но тем не менее, солдаты полны решимости взять Контум.

Среди раненых много разговоров о том, как много новых частей прибывает в последнее время на фронт. Однако наша проблема заключается не в количестве войск, а в количестве риса и возможности его транспортировать. Все эти годы именно рис является нашим главнокомандующим.

В госпиталь поступает много тяжелораненых. Вчера у нас был пациент с ранением в пищевод, заполненным гноем, сегодня - серьезное ранение в позвоночник. Еще один тяжелораненый поступил с параличом обеих ног.


1 июня 1972 г.

Персональные рисовые пайки сокращены с шестисот до пятисот граммов в день. Хотя сотрудники госпиталя уже привыкли к этому, урезание пайков вызывает обеспокоенность у раненых, особенно только недавно прибывших на фронт. Проблемы также вызывают группы комиссованных солдат, направляющиеся в тыл и по дороге уничтожающих посадки кассавы и крадущих запасы вяленого мяса и рыбы.

Сегодня утром я оперировал тяжелого пациента с ранением артерии под ключицей и фрагментом пули, застрявшим в легком. Операция прошла довольно легко. Я вошел в грудную клетку, перевязал поврежденную артерию и извлек пулю из легкого. Накануне же был гораздо более тяжелый случай. Там тоже было ранение артерии под ключицей, которое вызвало застой крови и угрожало кровоизлиянием. Работать пришлось с ювелирной точностью, мельчайшими движениями продвигаясь скальпелем под ключицей. Операция заняла пять часов. Я еле добрался до своего бункера и уже в шесть вечера спал как убитый. К счастью, все раненые находятся в хорошем состоянии.

Глаза причиняют мне все больше проблем. Своих ассистентов я выбрал из числа наиболее опытных хирургов, так как время от времени их приходится просить заменить меня. Больше всего меня беспокоит левый глаз. Если я закрываю правый, то с четырех метров не могу отчетливо разглядеть даже медный таз.

После моего отъезда на фронт Хыонг поехала в Китай на выставку своих картин. Я только что получил от нее письмо из Кантона. Кажется, ей несколько лучше. В письме Хыонг напомнила, что через неделю будет первая годовщина со дня смерти нашей дочки. По моему лицу текли слезы. Много ночей мне снится Лок. Я вижу маленькую милую дочурку. Ей шесть лет, как тогда, когда я уходил на фронт. Я не могу представить себе ту тринадцатилетнюю девочку со странной фотографии, которая стояла по моему возвращении на нашем семейном алтаре. Вернувшись, я сначала даже не узнал ребенка на той фотографии – обычная ситуация для тех, кто возвращается домой с фронта.


5 июня 1972 г.

Постоянно идет ливень. Наши машины застряли в грязи и не могут двигаться дальше. Раненые и больные, ехавшие в этих машинах, также застряли - они не могут ни двигаться дальше, ни вернуться назад. Таким образом, многим солдатам требуются носилки, но где же взять носильщиков на середине Тропы? Сегодня Винь, который отвечает за эвакуацию раненых, привел в госпиталь группу солдат, способных самостоятельно передвигаться, и попросил заняться ими.

Наши бойцы все еще осаждают Контум, но, по-видимому, их силы иссякают. Некоторые части отступили для перегруппировки. Ощущается серьезная нехватка риса. Ежедневно в госпиталь поступает двадцать-тридцать больных и раненых.

Каждый день мы оперируем тяжелораненых. Доктора в отделениях занимаются случаями в области своей компетенции, я же оперирую пациентов с грудными ранениями и особо тяжелые случаи.

Вчера принесли пациента со сквозным ранением груди. Из отверстий в груди и спине раздается посвистывание, как в кузнечных мехах. Каждый раз, когда солдат кашляет, в стороны летят брызги гноя. Он был очень слаб. Я постарался избежать серьезной операции, зашив раны и вставив трубку для выведения гноя.

Сама операция прошла легко, но послеоперационное лечение оказалось сложным. Раненый должен лежать в бункере, земляные стены которого прикрывают лишь куски ткани. У нас нет оборудования для постоянной откачки гноя, поэтому пришлось смастерить хитроумную систему, приводимую в движение велосипедом. Кто-то должен постоянно сидеть на нем и крутить педали.

Самое сложное - обеспечить стерильность. Раненый лежит в бункере с земляными стенами и потолком. Когда идет дождь, вода просачивается сквозь толщу земли и капает в бункер, образуя на полу лужи.

И все-таки сестры прикладывают все усилия, чтобы сохранить помещения чистыми и стерильными. Они затягивают стены и потолок тканью, паром чистят одежду, одеяла и москитники, подметают и убирают кровати. Перед операцией они тщательно моют пациента с мылом, одевают его в чистый операционный халат и протирают район возле будущего рассечения. Благодаря их работе даже для тяжелых случаев удается обеспечить стерильность. А это гарантирует, что в наши рассечения в грудной клетке, желудках и сосудах в первый период после операции не попадет инфекция.

Медсестры и медбратья работают очень усердно. Сестра Дык в одиночку отвечала за семь бункеров с тяжелоранеными. Весь день напролет она сновала туда-сюда словно челнок. Она стирала белье, меняла повязки, кормила пациентов, а лежачим еще и помогала с личной гигиеной. Тоан - боец с ранением в кишечник. Из него постоянно сочатся экскременты. Дык три-четыре раза в день переодевает и перевязывает его, но он все-таки часто остается мокрым. Во время консилиума мы обсуждали возможность операции, но пришли к выводу, что Тоан слишком слаб. Была лишь одна возможность добиться улучшения его состояния - обеспечить хороший уход. В конце консилиума я объявил: "Ни я, ни доктор Тхюйен не можем помочь товарищу Тоану. Это в силах сделать только сестры Дык и Ша. Лишь хороший уход и правильное питание обеспечат его поправку.»

В первое время Тоан был преисполнен пессимизма. Время от времени он громко, на все джунгли, кричал: "Сестра! Сестричка!". Однако со временем он начал улыбаться, петь и даже прочитал книгу "Воспоминания и размышления".* Его родная деревня - в уезде Хоангхоа в провинции Тханьхоа, там где "старики сбивают самолеты". Мы часто рассказываем историю о том, как старики сбили вражеские бомбардировщики, чтобы подбодрить Тоана. За последние несколько дней состояние Тоана заметно улучшилось, он начал выходить из бункера. Теперь, если нет дождя, он может сам добраться до перевязочной. У него хороший аппетит.

* - к сожалению, навскидку нельзя сказать, идет ли речь о книге Жукова, так как во вьетнамской литературе также много книг с таким названием.

Нам, докторам, приходится заниматься самыми разными делами: строить хижины, копать бункеры, подтаскивать бамбук и лезть наверх, чтобы сделать кровлю. Если поступают раненые, мы их оперируем, а потом, если нет свободных носильщиков, сами относим пациентов в бункеры.

Если пациент не может добраться до рентгенологического отделения самостоятельно, мы разыскиваем носилки и относим пациента к рентгенологам, а потом и обратно.

Для нас такая работа уже стала нормой, однако молодые специалисты, только что прибывшие на фронт и не привыкшие к повседневной жизни в госпитале, находят это положение дел странным.

- У вас здесь слишком тяжело! - сказал нам доктор из саперной части. Он прибыл к нам, чтобы пройти учебный курс анестезиологии. - Невероятно! Вы оперируете пациента, а потом сами же тащите его в бункер!

Но это нормально: доктор выполняет функции сестры, санитара, крестьянина, строителя и даже солдата, когда приходится отбиваться от вражеского спецназа. В наш адрес может раздаваться критика - дескать, работа у нас налажена слишком легкомысленно. Однако мы без всяких лекций прекрасно понимаем одно: наша высшая обязанность на фронте - сделать все возможное, чтобы помочь раненым и больным солдатам.


6 июля 1972 г.

Контумская кампания завершилась. Наши солдаты вернулись, неся с собой раненых и больных из передовых медпунктов.

Госпиталю Z-25 приказано отступить в тыл, на северный участок фронта. Совместно с нашими подразделениями, остававшимися в тылу, мы вновь будем выполнять функции главного тылового госпиталя с расчетом на 12-15 сотен пациентов. Однако наши старые позиции были рассчитаны лишь на 500 человек. Нужно строить дополнительное жилье, чтобы принять всех раненых.

Сегодня утром мы провели совещание по вопросам передислокации госпиталя. Никому не хотелось покидать обустроенное место и вновь заниматься строительством, особенно в разгар сезона дождей. Наш госпиталь на севере фронта часто называли "Госпиталем на откосе", так как тот район изобилует крутыми горами и холмами. Там нас поджидают немалые трудности.

Когда кампания только начиналась, солдаты были преисполнены оптимизма. Они ждали, что наши части будут продолжать продвигаться вперед. Никто не думал тогда, что мы остановимся и вернемся на старые места. Некоторые перед выступлением даже сожгли свои хижины.

- Эта жаба уже три года как сдохла, - цокая языком, один солдат ворчливо цитирует стихотворение Хо Суан Хыонга, - А теперь вновь возвращаться в горы!

Однако приказы не обсуждаются, и нам ничего не остается как выполнять распоряжение.

Начиная с сегодняшнего дня, мы занялись организацией транспортировки пациентов в тыл. Ежедневно тридцать-сорок больных и раненых покидают госпиталь самостоятельно или с минимальной посторонней помощью и еще около десятка - на носилках.

В ночь на 13 июля мы "освободили" 34-е отделение, которое теперь сможет первым отправиться в путь. Около 20 июля за ним последует 22-е отделение. 32-му же нужно будет перед отправкой закончить с последними остающимися пациентами.

Снова мы начинаем рыть бункеры, но на этот раз нам помогают строительный и транспортный взвода.


21 июля 1972 г.

В разгар наших сборов пришла телефонограмма от доктора Ньо, начальника 3-го лазарета, с просьбой о помощи. У него был пациент, которому срочно требовалась операция. 3-й лазарет обеспечивает действия наших войск где-то севернее. Никто из руководства нашего госпиталя не знает его точного местоположения. К счастью, дорогу знал Тхань, политработник, только что прибывший к нам. Направляясь в госпиталь, он сбился с пути и по ошибке попал в 3-й лазарет. Чтобы добраться до нас, ему потребовалось пять дней, хотя прямая дорога занимает всего один. Так как наши приготовления к отправке почти закончены, я могу отправиться на помощь 3-му лазарету. Тхань будет проводником. На следующее утро я, анестезиолог Лыонг, Тхань и боец охраны отправились в путь.

Дорога петляла по лесу. Многочисленные налеты Б-52 превратили местность практически в пустыню. Дожди сделали из дороги непролазную грязь. Как-то мы присели передохнуть на краю огромной воронки. Вокруг стояла картина полного опустошения. На одной из веток висела солдатская майка. Рядом валялся растоптанный фонарик и циновки, сплетенные из бамбука. Во время штурмов наши солдаты набрасывают такие циновки на колючую проволоку перед вражескими позициями. Тхань сказал, что эти вещи остались от одной из наших пехотных частей. По дороге к передовой она попала под удар Б-52. Мы миновали позицию, которую удерживали наши бойцы. На дороге остался лежать мат, сшитый из красной и синей ткани, какие часто использует враг.

В 3-й лазарет прибыли после полудня. Раненый солдат страшно отощал, буквально кожа да кости. Сосуд слева от желудка раздулся и был готов прорваться. Кожа позеленела. Количество эритроцитов в крови упало до 1,2 миллиона. Солдат оказался племянником доктора Ньо. Оказалось, что Ньо позвонил в правление военно-медицинской службы с просьбой прислать хирурга. Чуть позже он вновь позвонил и отменил свой вызов, так как раненый был слишком слаб для операции. Непонятно, почему мы не получили это второе сообщение.

Тем же вечером мы провели консилиум с врачами лазарета. Мы согласились, что без операции раненый гарантированно скончается. Руководствуясь принципом "утопающий хватается за соломинку", мы решили попробовать приложить все свое умение и провести операцию. Если повезет, можно будет рассчитывать на хороший исход. Потребуется кровь. Определить группу крови пациента не представлялось возможным. К счастью, среди нас было четыре здоровых мужчины с первой группой. Все они были готовы стать донорами.

Утром 18 июля мы начали операцию, которая проходила в величайшем напряжении. Мы сделали рассечение в стенке кишечника и перевязали один конец артерии. Потом сделали рассечение в области паха и перевязали артерию с другой стороны. И тем не менее, едва мы открыли область, насыщенную кровеносными сосудами, как из нее хлынул поток гноя и кровяных сгустков. Давление пациента упало до 50/30. Анестезиолог обеими руками сжал пакет с донорской кровью, чтобы ускорить ее поступление в организм. Хотя оба конца артерии и были перевязаны, кровь продолжала поступать откуда-то из глубины. В крови, заполнявшей брюшную полость, я обнаружил артерию, в стенке которой было отверстие величиной с горошину. Стежок быстро остановил кровотечение. Давление пациента начало расти - сначала 70/40, потом 80/50 и, наконец, 100/60.

На следующий день состояние солдата стабилизировалось и мы покинули лазарет.


25 июля 1972 г.

Переноска пациентов продолжается строго по плану. 34-е отделение уже отправилось в путь. На сегодняшний вечер у нас осталось 205 пациентов, сосредоточенных в 32-м отделении. 22-е отделение готовится выступать.

32-е отделение покинет эти места в начале августа, закончив с последними пациентами. Его отбытие завершит работу полевого госпиталя Z-25 по обеспечению кампании Дакто-Танкань.


Tags: "На плато Тэйнгуен", перевод
Subscribe

  • "Солдат Легиона", глава III, продолжение

    Через четыре часа после отплытия из Хайфона окружающий вид претерпел заметные изменения, часто стали попадаться невысокие холмы. Чем дальше мы…

  • Про иллюстративный материал

    А вот, кстати, вопрос - насколько нужны комментарии/иллюстрации/другое к тексту перевода? Всего ли вам хватает или, наоборот, что-то мозолит глаз?…

  • "Солдат Легиона", глава III, начало

    Глава III Некоторые сведения о Тонкине – Хайфон – Фуланг-Тхыонг – 2-й батальон – Восстание Йентхе – Колонна генерала Годэна – Сюрприз в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments