Записки от скуки (real_brighter) wrote,
Записки от скуки
real_brighter

Category:

"На плато Тэйнгуен", глава VI, продолжение

20 ноября 1969 г.



3 ноября президент Никсон выступил с речью, которую анонсировали еще несколько недель назад. Он пообещал начать де-американизацию войны и приступить к выводу войск из Вьетнама. Однако президент не выдвинул никакой конкретной программы. Антивоенное движение американского народа на подъеме. Десятки тысяч людей вышли на улицу, протестуя против войны.

Началось наше осенне-зимнее наступление. Оно достигло своего пика 6 ноября. Наши солдаты уничтожили артиллерийские позиции противника в Бупранге и вынудили его оставить еще две соседние огневые базы. На других фронтах мы тоже перешли в наступление, но, по-видимому, наши силы там слишком слабы.

Весь ноябрь прошел в совещаниях и встречах. В начале ноября было совещание по производству продовольствия и обороне от спецназа. За ним последовали заседание партийного комитета и военно-политическая конференция по выработке плана производства продовольствия на 1970 г. Коллеги демонстрируют твердую решимость бороться и победить, выступают с предложениями, преисполненными энтузиазма. Некоторые жалуются, что приходится уделять слишком много времени непрофильному труду.

Опыт, полученный на фронте в последние годы, свидетельствует, что нам необходимо заниматься пятью видами деятельности:

- профессиональная и техническая деятельность;
- строительство;
- производство продовольствия;
- транспортировка грузов и пациентов;
- оборона и боевая подготовка.

В действительности, именно решение четырех последних задач поглощает практически все наше время. В течение года только 30 процентов времени сотрудников госпиталя было посвящено выполнению профессиональных обязанностей. Остальные 70 процентов пришлись именно на физический труд.

Один начальник отделения задал на совещании острый вопрос:

- Профессиональная деятельность занимает 30 процентов нашего времени, а физический труд - 70. Почему бы не сократить число специалистов до 30 процентов персонала госпиталя. Тогда они могли бы полностью сосредоточиться на своих прямых обязанностях. А прочими работами пусть занимаются остальные 70 процентов сотрудников.

- Мы не можем установить такое соотношение работников по одной простой причине, - ответил я после некоторого размышления, - доктор, ассистент или сестра могут при необходимости заниматься сельским хозяйством или переноской грузов, а вот крестьянин или носильщик лечить пациентов не смогут.

Мой ответ повлек за собой долгие дебаты. В конце концов, все согласились с моей точкой зрения, так как она в большей степени отвечает сложившейся ситуации.

За годы, проведенные на фронте, мы поняли, что процесс выживания и выполнения поставленных задач здесь напоминает развитие человеческого общества в целом. Чтобы есть, необходимо выращивать еду и доставлять ее в госпиталь. Чтобы жить и работать в нормальных помещениях, их нужно построить. А если придет враг, надо иметь возможность защитить себя и пациентов.

Такова суровая реальность, с ней в равной степени приходится сталкиваться каждому профессионалу, будь то доктор, фармацевт, ассистент или сестра.

Более того, этот принцип относится не только к госпиталю, но и ко всем нашим частям на фронте - пехоте, саперам, артиллеристам, транспортным подразделениям.

Помимо этого, за прошедшие годы мы были вынуждены заново взглянуть на проблему врачей общей практики и специалистов.

Всем известно, что развитие науки требует все больше специализации. Возьмем, например, историю медицины. И на Западе, и на Востоке в борьбе человека с болезнями сначала появилась терапевтия. Затем на Западе все большее развитие стали получать хирургические методы лечения. К концу девятнадцатого века в хирургии и терапевтии начали выделяться различные узкоспециальные направления.

Едва прибыв на фронт, мы организовали наш госпиталь по тем направлениям, к которым мы привыкли на Севере: хирургия грудной и брюшной полостей, травматология, отоларингология, стоматология, отфальмология, сердечно-сосудистая хирургия, неврология, гастроэнтерология, пульмонология, дерматология, физиотерапия, эпидемиология и т.д.

Например, лично я после окончания института стал хирургом и начал специализироваться на сердечно-сосудистой хирургии. Однако реалии фронта быстро вынудили нас отказаться от барьеров между отдельными специальностями. Это произошло по целому ряду причин, главной из которых стали заболевания среди наших солдат.

Широкое распространение болезней на фронте обусловлено погодой, условиями жизни солдат, их питанием, собственно участием в боевых действиях.

На плато благоприятные условия для возбудителей малярии, солдатские пайки очень скудны. В результате нам чаще всего приходится сталкиваться именно с малярией и желудочно-кишечными инфекциями. Разумеется, боевые действия неизбежно ведут к появлению раненых. Основная часть наших пациентов - больные, хотя во время боевых операций возрастает число раненых и травмированных. Организация госпиталя и практика использования специалистов должна быть в первую очередь подчинена ситуации на фронте.

В частях, которые недавно прибыли на фронт есть стоматологи и специалисты по переливанию крови. Не то чтобы нам не были нужны эти специальности. Но возьмем любой конкретный день. Скольким пациентам потребуется переливание крови или помощь стоматолога? А для производства продовольствия, строительства, транспортировки требуется огромное количество рабочих рук. Никакой штат простых работников не позволит справиться с этими задачами. Мы просто не можем позволить врачам-специалистам сидеть без дела, когда вокруг все трудятся в поте лица. Поэтому стоматологам и специалистам по переливанию крови приходится работать на полях и носить урожай.

Поначалу специалистов отправляли на такие задания на пару дней, потом на неделю, потом - на месяц. В конце концов, когда возникла необходимость в переливании крови, доктора просто не смогли найти. Так мы просто "потеряли" одного из специалистов и потратили значительные усилия, чтобы подготовить ему замену. Разумеется, это плохо, но изменить ничего нельзя. Но наш госпиталь пока не достиг стадии развитого разделения труда, когда рабочая сила организована в четкие группы, каждая из которых выполняет четко очерченный круг обязанностей.

На Тэйнгуен есть один очень отдаленный участок - район Даклак. Там в 1966-1967 гг. не было ни одного стоматолога. Людям, страдающим от зубной боли, приходилось обращаться в 211-й госпиталь. Это означало несколько месяцев пути по дорогам, которые патрулирует враг. После лечения еще два-три месяца уходило на обратный путь.

Столкнувшись с такой ситуацией, управление военно-медицинской службы фронта приняло решение направить в Даклак специалиста-стоматолога. Однако всего через несколько месяцев выяснилось, что стоматолог работает в поле и больше не лечит зубы. В районе была потребность в стоматологе, но не такая большая, чтобы обеспечить ему постоянную занятость. В то же время потребность в простых работниках сохранялась на прежнем уровне, и врачу пришлось переквалифицироваться. Поговорка "что имеем – не храним, потерявши - плачем" вполне применима и к фронтовой жизни.

Все эти обстоятельства заставили нас пересмотреть свой подход. Очевидно, что вместо узких специалистов ставку надо делать на врачей общей практики. Поэтому начиная с 1968-1969 гг. мы прекратили отдельно готовить офтальмологов, отоларингологов и стоматологов, как это делается в тылу. Наоборот, мы стали пытаться преподавать эти специальности в рамках одного курса, который в шутку назвали "отделение пяти органов чувств".


1 декабря 1969 г.

Получил письмо от Хыонг, подписанное 15 апреля 1969 г.

Поздравляю тебя с пятнадцатилетием со дня нашей свадьбы. Я вспоминаю и радостные, и грустные времена, вспоминаю каждый день, прожитый нами вместе. Время летит, и эти дни становятся лишь воспоминаниями.

Ты просил прислать мою фотографию. Я обязательно сфотографируюсь и отправлю тебе карточку, хотя ты ведь знаешь, что я не люблю сниматься. Если у тебя не будет моей фотографии, то ты меня забудешь, и мне придется смириться. Некоторые забывают про своих любимых несмотря на целые фотоальбомы или даже несмотря на то, что живут вместе. Какой в этом толк?

Разве может быть счастье, когда ты далеко? Я стараюсь получаться хоть какое-то удовлетворение от своей работы. Иногда бывают тяжелые, грустные времена, но я не хочу о них писать, чтобы тревожить тебя. После стольких лет разлуки моя душа и сердце по-прежнему стремятся к тебе. Огонь, который тлеет так долго, все еще жаждет вспыхнуть ярким пламенем.

Начальник сказал, что я могу на три года поехать в Советский Союз на стажировку. Но я не хочу уезжать, ведь это слишком большой срок. Я не хочу оторваться от Вьетнама, я не хочу стать еще дальше от тебя. Все, чего я хочу, - превратиться в птичку Тэйнгуен, чтобы прилететь к тебе, хотя бы на несколько мгновений. Мне не нужна жизнь, полная комфорта и блеска, я не страшусь трудностей и невзгод. Я вызвалась поехать на Юг добровольцем, но мне не разрешают ехать.

Вчера я встречалась с Тхань Нгоком, Ван Да и Куанг Тхо, которые приехали на совещание. Куанг Тхо просил передать тебе привет...



10 декабря 1969 г.

В начале месяца делегация сотрудников госпиталя отправилась на Совещание по вопросам тыла, а после этого - на курсы повышения квалификации в штабе фронта.

Делегация покинула госпиталь, когда строительные работы на нашем новом месте, которое получило название "Район B", почти завершены. Это уже третья наша позиция за последние пять месяцев, с момента переброски на северный участок фронта в июне. Район А - это то место, где мы заменили 1-й госпиталь. Пробыв там три месяца, мы эвакуировались, чтобы избежать вражеских бомбардировок, а потом прибыли сюда.

Установился сухой сезон. По утрам прохладно, а лес тих. После многочисленных испытаний в последние месяцы мы словно наслаждаемся отдыхом. Совещания в штабе фронта позволяют встретить друзей из других частей, услышать новости о стране и мире, о ситуации на полях сражений. Более того, на совещаниях получается отдохнуть, хорошо поесть, посмотреть представления художественных коллективов.

По дороге в штаб фронта тропа пересекает ущелье. Мостом служит поваленное дерево. Мы называем такие мосты "обезьяньими", потому как только обезьяны могут перебираться по ним без труда. Для нас же это настоящее испытание. Перил нет. Нужно тщательно соблюдать равновесие, словно канатоходец. Далеко внизу шумит ручей. Перебравшись на ту сторону, пришлось дожидаться Кау, начальника отделения дерматологии и физиотерапии. Он так и не осмелился вступить на опасный мост, а вместо этого, пользуясь палкой, спустился по склону, перешел вброд ручей и залез наверх.

Пока мы ждали, я, пытаясь убить время, придумал строчку и предложил остальным сочинить на нее ответ, чтобы получились парные предложения.*

* - это те самые парные предложения, о которых говорилось в начале книги. В данном случае, сочинение парных предложений принимает характер некоей поэтической игры. Задача заключается в том, чтобы получить два предложения, полностью идентичных по количеству слов и грамматической структуре, в идеале – связанных друг с другом по смыслу, примерно с аналогичной игрой слов.

Моя строка звучала так:

Братец Кау остановился перед Мостом обезьян

Все задумались. Оставшиеся два дня пути мои спутники пытались сочинить пару к моему предложению, однако ни один из предложенных вариантов не был идеальным. Трудность заключалась в том, что слово Кау - омонимичное, это одновременно и мужское имя, и слово "мост". В конце концов, я сам придумал пару:

Сестрица Тхы любит читать письма мужа

Все одобрили этот вариант, так как жену Кау зовут Тхы, что также означает "письмо". Поэтому такие парные предложения рассказывали и тяготах Кау на фронте, и верности Тхы в тылу.


20 декабря 1969 г.

Больше всего меня беспокоит нехватка риса. Предполагалось, что госпиталь получит к концу ноября пятьдесят тонн, но к настоящему моменту не поступило ни зернышка. Пайки пришлось урезать с 600 граммов сначала до 450, потом до 300 и, наконец, до 100 граммов риса, восполняя нехватку зерна кассавой.

Возросло число случаев воровства. Сначала воровали только кассаву. Но теперь практически ежедневно фиксируются случаи хищения военного имущества, которое солдаты выменивают у местного населения на еду.

Мы должны предпринять все усилия, чтобы справиться с голодом. Я и Динь, отвечающий в госпитале за тыловое обеспечение отправились на поля, чтобы изучить ситуацию на месте. На заброшенном поле мы обнаружили около 4 тысяч взрослых растений.*

* - особенность выращивания кассавы заключается в том, что после примерно трех лет интенсивной культивации без удобрений горные поля теряют продуктивность. Поэтому поля с кассавой забрасывают и расчищают новые. В то же время заброшенные посадки все равно приносят какой-то урожай, которые периодически можно использовать в дополнение к основному.

Мы вырыли один клубень, который потянул на три килограмма. По нашим расчетам, кассавы с этого поля хватило бы нам на месяц. Однако на деле урожай был съеден в течении недели.

Мы обратились с просьбой выделить нам поле с десятью тысячами растений. Однако и этого не хватит надолго. Я постоянно вспоминаю поле кассавы на центральном участке фронта. Будь бы оно поближе, мы могли бы собрать кассаву и хоть как-то справиться с нехваткой продовольствия. Пришлось отправить людей туда, убирать и сушить кассаву, однако это требует слишком много трудозатрат. И все-таки нам удалось доставить достаточно сушенной кассавы, чтобы отвести угрозу голодной смерти.

Вышестоящее руководство сообщает, что если до конца января с Севера не поступят новые партии риса, наши запасы полностью иссякнут. Весь фронт будет вынужден питаться только одной кассавой.

Поступило разрешение распределять рис с полей местного населения. Где-то с поля удается получить несколько тонн зерна, а где-то - всего пару сотен килограммов. Приходится питаться этим рисом в ожидании поставок с Севера. Вчера мы услышали, что до фронта добралось шесть грузовиков с рисом, но четыре из них были уничтожены вражескими бомбами.

7 декабря мы организовали кампанию по расчистке полей под сухой горный рис. Наша цель - подготовить 140 гектаров, то есть почти по гектару на двух человек.

Кампания началась со строительства хижин и укрытий для тех, кто будет занят на расчистке леса. Вырубку предполагалось начать 10 декабря. Однако пришел приказ получить рис со склада в пяти днях пути. Пришлось приостановить работы и отправить 60 человек на переноску зерна.

В Т3 вновь высадились вражеские спецназовцы. В тот момент я как раз читал лекцию в военно-медицинском училище. Я услышал характерные звуки хлоп-хлоп, которые издают вертолеты. С наблюдательного пункта доложили о шести вертолетах, два из которых зависли на малой высоте над полями Зу. Вернувшиеся из патруля охранники, рассказали, что враг совершил высадку в Т3. Это далеко от госпиталя. Их атаковали охранники наших пунктов связи. Противник успел только установить мины на Тропе, после чего эвакуировался на вертолетах.

20 декабря мы возобновили работы по расчистке полей. Люди работают с энтузиазмом. Обычно на полях работает около сотни человек.

К счастью, суточное количество пациентов в госпитале сократилось до 340 человек, которые сосредоточены преимущественно в 32-м и 22-м отделениях. Сотрудники остальных отделений - от заведующих до сестер - посвящают все свое время расчистке леса.

Только что согласовали статьи для очередного номера "Вестника военно-медицинской службы фронта плато Тэйнгуен". Кроме того, к четвертому юбилею госпиталя, который придется на 31 декабря 1969 г., намечено выпустить научный труд "Наработки и предложения управления военно-медицинской службы плато Тэйнгуен". Мы собрали двадцать научных работ и докладов о восьмидесяти наработках и предложениях, которые имеют большое практическое значение для фронта.

Становится холодно. Как-то раз мы отправились на совещание по производству продовольствия. Обычно, чтобы не перегреваться по дороге, мы убираем штаны и рубашки в рюкзаки и идем только в трусах и майках. Прибыв на место, мы с удивлением обнаружили наших товарищей, сидящих в свитерах.

- Что с вами? - спросили мы. - У вас озноб?

- Друзья, - ответили те со смехом, - тут вообще-то холодно.

И, действительно, вскоре я начал дрожать и был вынужден одеть свитер.

Вечером, мы как обычно разожгли костер, завернулись в одеяла и улеглись на маты и тем не менее по-прежнему замерзали. В военно-медицинском училище построили высокие хижины, чтобы сделать их более светлыми. Однако теперь в них так холодно, что студенты не могут спать. Зачастую они встают уже в три часа ночи.

Сегодня я получил письмо из дома, датированное 6 июня 1969 г. Я не мог сдержать слез. Отец болен, его положили в 108-й госпиталь. Подозревают рак легких. Его дни сочтены. Хыонг тоскует и с нетерпением ожидает моего возвращения. Но как я могу вернуться, если наша война определенно затянется?

Враг объявил о выводе из Вьетнама 50 тысяч человек к апрелю 1970 г., однако пока еще ни один американец не покинул нашу землю.


23 декабря 1969 г.

Я работал, как вдруг услыхал рев вражеских вертолетов. Зазвонил телефон: "Три вертолета сели на наших полях кассавы. Работники стали стрелять по ним из Калашниковых. Вертолеты поднялись в воздух и ответили пулеметным огнем. Потом они улетели".

В три часа дня вновь раздался шум вертолетов. Наблюдатели сообщили: "Восемь вертолетов. Два сели на поле терапевтической секции около вновь расчищено участка. Еще два приземлились на высоте 800, между терапевтической и административной секциями."

Руководство госпиталя собралось на совещание. Мы отправили пять боевых отрядов на нейтрализацию спецназовцев на высоте 800. Еще три выступили к полям терапевтической секции.

На высоте 800 противника не обнаружили, а вот у полей произошло столкновение. После полудня четыре раза раздавались звуки перестрелки. Наши солдаты захватили пулемет и шесть вещмешков. Один охранник из продовольственного подразделения получил ранение. В пять часов над госпиталем пролетел самолет L-19. Затем появились семь вертолетов, которые зависли, открыв стрельбу по нашим полям. Один парил совсем низко, а потом они улетели, обстреляв берега реки.

Так как мы знаем, что спецназ все еще где-то рядом, на поля отправлены подкрепления. Заместитель комиссара госпиталя Тоан завтра возглавит бой с врагом.


24 декабря 1969 г.

В четыре часа утра я встретился с нашими боевыми отрядами. Ночью в госпиталь с полей вернулись два расчета с тяжелыми пулеметами. Сформировали команду первой помощи. В пять утра солдаты выступили в путь, на охоту за спецназом.

Когда наши солдаты стали прочесывать местность, завязался жестокий бой. На подкрепление к нам пришли партизаны из местных народов. На опушке леса они обнаружили противника. Спецназовцы размахивали красными полотнищами, чтобы привлечь внимание вертолетов. Наши солдаты открыли огонь. Ответная стрельба противника была не менее яростной.

С наблюдательного пункта доложили о еще одном разведывательном самолете и двенадцати вертолетах. Они действовали по обычной схеме. L-19 кружили высоко в небе, а вертолеты один за другим обрушили на наши силы ракеты, гранаты и пулеметный огонь.

Работники, занимавшиеся расчисткой полей, пришли на помощь нашим солдатам. Тьой, комиссар 22-го отделения, Зя, зав. отделением, и сестры схватили оружие и присоединились к перестрелке. Один солдат, прячась под деревом, разрядил целый магазин во вражеский вертолет. Затем он перекатился под соседнее дерево как раз в тот момент, когда вертолет выпустил ракету по его прежнему укрытию.

Огонь противника был очень плотным. На опушку леса словно обрушился ливень из гранат. Начинало смеркаться. Один вертолет подлетел поближе и под прикрытием дыма приземлился на поле, рядом с тем местом, где укрылись Кыонг, фармацевт, и две сестры. Они обстреляли вертолет, израсходовав по два магазина каждый.

Стемнело. Стрельба постепенно прекратилась. В тусклом лунном свете мы разглядели огромный объект, лежащий там, где приземлился вертолет. Сначала мы подумали, что нам удалось его сбить. Однако выяснилось, что это всего лишь большое поваленное дерево. На следующий день мы устроили совещание, чтобы разобрать итоги боя. Все очень удивлялись - как же получилось так, что, несмотря на огонь из трех автоматов в упор, вертолет все-таки улетел.

На этот вопрос удалось ответить год спустя. Наш охотник, углубившись в джунгли, примерно в трех часах пути к западу обнаружил разбитый вертолет. Внутри находилось с десяток скелетов. На одном черепе все еще сидел шлем пилота. Некоторые части скелетов растащили дикие звери. Пулеметы совершенно заржавели. На руке одного из скелетов были остановившиеся часы Сейко. Они показывали дату «24». На обороте мы обнаружили гравировку «Банметхуот, 12/1969». Охотник подобрал часы и встряхнул их. К его удивлению, они вновь начали тикать. Эти часы – единственное, что вернулось к жизни в этом вертолете. Мы предположили, что этот вертолет подобрал спецназовцев, но вскоре рухнул на землю. Кто-то скончался на месте. Те же, кому удалось выжить при крушении, уползли в джунгли, где, очевидно, скончались медленной, мучительной смертью.


Tags: "На плато Тэйнгуен", перевод
Subscribe

  • "Солдат Легиона", глава III, продолжение

    Через четыре часа после отплытия из Хайфона окружающий вид претерпел заметные изменения, часто стали попадаться невысокие холмы. Чем дальше мы…

  • Про иллюстративный материал

    А вот, кстати, вопрос - насколько нужны комментарии/иллюстрации/другое к тексту перевода? Всего ли вам хватает или, наоборот, что-то мозолит глаз?…

  • "Солдат Легиона", глава III, начало

    Глава III Некоторые сведения о Тонкине – Хайфон – Фуланг-Тхыонг – 2-й батальон – Восстание Йентхе – Колонна генерала Годэна – Сюрприз в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments