Записки от скуки (real_brighter) wrote,
Записки от скуки
real_brighter

Category:

"На плато Тэйнгуен", глава VI, продолжение

10 сентября 1969 г.



Пока часть госпиталя готовится к переезду на новое место, примерно в дне пути к западу, два отделения продолжают заниматься лечением пациентов.

Продовольствия нет, поэтому по случаю 2 сентября, нашего национального праздника, мы не смогли, как обычно, выдать двойные пайки. К счастью, у каждого отделения есть свое подсобное хозяйство.

Утром 2 сентября я принял участие в праздновании в 40-м лазарете. Там был праздничные обед - клейкий рис и даже куры. Ближе к полудню меня вызвали в 33-е отделение. Там был критический случай и требовалась моя консультация. Взяв походную палку, я дошел до 33-го отделения, которое как раз находилось в процессе эвакуации. Пациентом оказался молодой боец, корчившийся от боли в животе. Однако причина боли оставалась неясной и поставить диагноз было затруднительно. Доктора считали, что проблема в камне в уретре, я же предполагал аппендицит. Мы решили немного выжда и посмотреть за развитием событий.

На следующее утро симптомы стали более отчетливыми. Хыонг и я решили оперировать. Анестезист едва успел ввести анестезию, как в операционную ворвался взволнованный доктор.

- Дядюшка Хо тяжело болен! -выпалил он.

Я вздрогнул и остановился.

- Как ты узнал?

- Только что передали по радио.

В 5.15 утра 3 сентября "Голос Вьетнама" сообщил, что дядюшка Хо болен. Лишь те, кто включил приемник рано утром, слышали передачу. Однако новость моментально облетела все отделение. Сотрудники и пациенты были встревожены.

Все мы собирались у приемников во время очередных новостных выпусков - в 10.30, 11.15, 12.00, 16.30 и 18.00 - но никакой новой информции не было. Утреннее объявление не повторялось. Некоторые, начиная сомневаться, спрашивали: "Ты точно это слышал?", "Уверен, что это был "Голос Вьетнама"?", "Может, это была какая-то другая радиостанция?"

После полудня, завершив оперировать, я вернулся на старое место госпиталя, чтобы обсудить вопросы эвакуации.

Тропа между новой и старой позициями пролегала через густые заросли бамбука. Идя по ней, легко было поранить ноги о колышки, остававшиеся от срубленных бамбуковых жердей. Всю дорогу я шел, прижимая радиоприемник к уху. Я переключался между разными станциями, слушал разные передачи, но новостей о дядюшке Хо по-прежнему не было. Мне казалось, что что-то не так. Выпуски новостей начинались с коротких анонсов, затем следовали подробные репортажи, обзоры прессы, но складывалось впечатление, как будто дикторы просто тянут время, как будто о каком-то важном событии умалчивают.

Резервный эвакуационный район находится в густом бамбуковом лесу, у небольшой речушки, протекающей между двумя горами. На берегу повесили брезентовый тент. По нему барабанят капли дождя. Я лежу в гамаке, по-прежнему прижимая к уху радио. Не спится. Так, ворочаясь с боку на бок, я и провел всю ночь.

Утром 4 сентября диктор сдавленным голосом зачитал специальное коммюнике Центрального Комитета Партии трудящихся Вьетнама, Постоянного комитета Национального собрания Вьетнама, Правительства и Отечественного фронта Вьетнама. Мы слушали, потрясенные его словами. Из всего коммюнике у нас отложилась только одна фраза:

"3 сентября в 9.47 утра от сердечного приступа скончался президент Хо Ши Мин."*

* - в действительности Хо Ши Мин скончался не 3 сентября, а утром 2 сентября. Руководство Партии трудящихся Вьетнама приняло решение перенести оглашение это новости на день, чтобы оно не совпало с празднованием национального праздника и не подорвало бы боевой дух населения.

Слезы - а мы-то думали, что за годы лишений и боли выплакали их все - ручьями струились по нашим лицам.

И руководящие работники, и охранники разражались стенаниями.
Шел дождь. Ливень плато Тэйнгуен обрушивался на наши кровли, листья деревьев, землю. Вода в речке бурлила и кипела, словно выражая переполнявшие нас чувства.

Днем 5 сентября мы провели поминальную службу на свежерасчищенной полянке посреди леса. Мы растянули кусок брезента на бамбуковом столике, чтобы сделать подобие алтаря, поставили на него портрет дядюшки Хо, а сверху повесили лозунг "Мы бесконечно благодарные президенту Хо Ши Мину".

Сотрудники госпиталя и пациенты выстроились перед алтарем. Все мы повязали голову траурными белыми повязками, концы которых свисали до плеч. Конг и я, как комиссар и начальник госпиталя, поочередно зачитали специальное коммюнике и "Воззвание Центрального комитета партии". Мы читали, а вокруг раздавались всхлипывания и вздохи.

Дождь все шел. И без того холодные и огромные джунгли плато Тэйнгуен, казалось, стали совсем морозными и бесконечными. Нам продстояла долгая, наполненная трудностями борьба, но дядюшки Хо, с которым мы связывали столько надежд, больше не было. Никогда мы не чувствовали себя настолько одинокими и растерянными.

На поминальную службу были приглашены и представители местных народов. Один из них - высокий, коренастый, в солдатской форме - молча простоял всю службу, его лицо не выражало никаких эмоций. Лишь в самом конце, перед уходом, он произнес:

- Дядя Хо совсем не умереть!

Мы поняли, что он просто не поверил в смерть дядюшки Хо. По его представлениям, которые разделяют многие его соплеменники, дядюшка Хо слишком велик и благороден, чтобы умереть, как простой человек. Пожалуй, он всегда останется для них живым. Мы подумали, что было бы умно сохранять такое наивное, но твердое убеждение.


15 сентября 1969 г.

После поминальной службы я вернулся в район эвакуации 33-го отделения, чтобы оперировать тяжелораненых солдат.

33-е отделение, охраняемое ротой солдат, располагается на верхушке небольшого холма, густо заросшего бамбуком. Его позиция полностью отвечает нашим требования к безопасности. Опыт учит нас тому, что враг уделяет самое пристальное внимание долинам по берегам ручьев. Хотя новая позиция не очень просторна, здесь достаточно места и для пациентов, и для сотрудников. Единственным недостатком является длинный путь, который приходится проделывать к ручью за водой.

Я второй раз прооперировал солдата, раненного в бедро. Во время предыдущей операции мы извлекли инфицированный участок кости. Парень страшно исхудал, буквально кожа да кости. После операции его давление упало до всего лишь 50/30. Требовалось переливание крови, но в районе эвакуации не было ни доноров, ни лаборатории, чтобы определить группу крови. Едва закончив оперировать, я лег рядом и поднял руку, чтобы доктор мог перелить пациенту мою собственную кровь. Так как у меня первая группа крови, мою кровь можно переливать любому человеку. Всю ночь мы с волнением наблюдали за пациентом. К утру его давление постепенно стабилизировалось.

Пришло известие, что доктор Лой и сестра Ван должны отправиться в управление военно-медицинской службы, чтобы получить новые назначения. Говорят, они должны будут сопровождать на Север кхмерскую делегацию.

Сегодня, как и было запланировано, 22-е отделение выпишет последних поправившихся пациентов и начнет переброску из Т3 на новые позиции.

Над головой кружат разведывательные самолеты L-19. Они вслепую обстреливают наши горные рисовые поля.

На новом месте у 34-го отделения достаточно пространства для того, чтобы разместить 120 пациентов. Начиная с 10 сентября 24-е отделение привлекает к строительным работам легкораненых солдат. Продолжается строительство в 32-м и 21-м отделениях. Как только каждое отделение сможет обеспечить кровом 100-120 пациентов, госпиталь сможет завершить переезд. Еще больше сотни человек требуется для переноски риса. До конца сентября необходимо доставить сорок тонн, это обеспечит нас продовольствием до конца октября.

Я думаю над тем, чтобы открыть транспортный маршрут по реке Дак Ме. У нее сильное течение, нет стремнин и водопадов. Единственным препятствием является огромное железное дерево, перегородившее собой поток. Если воспользоваться взрывчаткой и освободить реку, на доставку грузов будет уходить всего час. Кроме того, древесину из плотов можно было бы использовать для строительства хижин, мебели, хлевов, хижин на полях. Все это позволило бы поднять нашу производительность.


20 октября 1969 г.

Управление тыла сообщило, что нам необходимо переместить отделения госпиталя на новое место, в двух часах ходьбы западнее. Я вместе с начальниками отделений отправился в путь, чтобы обследовать местность.

Ни дорог, ни троп нет. Мы шагаем вперед с компасом в одной руке и мачете - в другой. Постоянно приходится останавливаться и сверяться со старой потрепанной картой.

За несколько лет жизни на плато мы поняли, что нет никакой необходимости, как в самом начале, тратить месяцы на поиск нового места. Теперь после получения приказа о смене позиции на поиск подходящего места уходит всего один-два дня.

После целого дня ходьбы по лесу, преодоления холмов и ручьев, мы остановились и устроили привал. Когда мы развели костер, чтобы подсушить одежду, из джунглей вышло несколько партизан из местных жителей. На ломанном вьетнамском они обратились к Тану, начальнику нашей администрации.

- Товарищ солдат! - сказали они. - Тут враг!

Тан окинул взглядом партизан. Их худые темные тела прикрывали только набедренные повязки, зубы были подпилены. Вооружение партизан составляли карабины СКС. Тан был удивлен и обеспокоен - как же могли вражеские спецназовцы проникнуть так глубоко в джунгли.

- Вы уверены, что это были враги? - спросил он.

Они из партизан кивнул.

- Много враг. Идти быстро. Вдоль ручей. Большой командир американец. Я хотеть стрелять, но не решиться. Враг слишком много, я один.

Если где-то неподалеку бродят вражеские спецназовцы, то ситуация крайне серьезная. На следующее утро мы выслали боевую группу, которая в сопровождении партизан отправилась на поиски.

К обеду солдаты вернулись и сообщили, что партизаны вывели их на ту самую тропу, по которой мы шли накануне. В грязи еще остались отпечатки наших ног. Оказалось, что партизаны приняли нас за противника. Продолжив расспросы, мы выяснили, что "большим командиром американцем" был не кто иной как я сам!

У меня в голове вновь прозвучали слова партизана: "Я хотеть стрелять, но не решиться. Враг слишком много". По спине пробежал холодок.

Удостоверившись, что в хирургической секции все в порядке, мы направились в терапевтическую. Дорога пролегает по двум высоким холмам, весь путь занимает около четырех часов. Административная секция находится как раз посередине. Она расположена ближе, но, чтобы добраться до нее, нужно перевалить через высокий холм. Руководству госпиталя так будет сложнее, зато это обеспечивает лучшую скрытность. Если враг нападет на какое-либо отделение, остальные по-прежнему будут в безопасности.

Госпиталь подвергся реорганизации. Его разделили на два "подгоспиталя" - терапевтический и хирургический. У каждого из них свое собственное руководство, так что при необходимости они могут действовать самостоятельно. Фармацевтическое отделение и лабораторию также разделили на две части. Единственное исключение - рентгенологическое отделение, так как рентгеновский аппарат всего один. Его передали хирургической секции. Кроме того, мы заказали длинный телефонный кабель, чтобы соединить все части госпиталя.

34-е отделение первым из всех завершило строительные работы. За один месяц в нем подготовили около 230 койкомест и достаточно помещений для персонала. В терапевтической секции строительство идет медленнее. Его отделения прибыли на новое место позже, а потом были вынуждены переезжать еще раз.

Госпиталь возобновил свою нормальную научную деятельность. Вновь открылось военно-медицинское училище, которое посещают 63 студента. Заведующие отделениями по очереди читают лекции. Кроме того почти готов очередной, шестой выпуск "Вестника военно-медицинской службы фронта плато Тэйнгуен".

Мы с моим ординарцем Локом соорудили нашу собственную хижину. Совершенно невыносимыми в этом бамбуковом лесу являются москиты. Даже днем приходится развешивать москитные сетки над нашими рабочими местами. Также москитов можно отгонять дымом от сжигаемой ветоши.

Нехватка продовольствия ощущается все острее. Риса совсем мало, нам приходится полагаться на побеги бамбука. Издано специальное указание - каждый сотрудник каждого отделения должен ежедневно собирать по 20 килограммов молодых побегов, чтобы прокормить пациентов.

Уже почти конец октября, дожди все еще очень сильные. Каждый день, чтобы попасть в хирургическую секцию, мне приходится забираться на высокий холм, склоны которого от воды стали скользкими как масло. У меня есть мысль отремонтировать тропу, чтобы было проще добираться до отделений. Однако дел столько, что времени на реализацию этой задумки просто нет.


10 ноября 1969 г.

Я только вернулся с совещания по вопросам производства продовольствия и обороны от вражеских диверсантов. Совещание заняло десять дней, еще четыре ушло на дорогу туда и обратно. В этом году ситуация с продовольствием крайне напряженная. Все тыловые части и подразделения, включая госпитали должны самостоятельно обеспечивать 75 процентов своих потребностей. Производство продовольствия теперь является такой же важной задачей, как и непосредственное участие в боевых действиях. По нашим оценкам, потребуется расчистить еще 140 гектаров под посадки риса и кассавы.

После совещания Тан, Тьой и я отправились посмотреть поля госпиталя на центральном участке фронта. Ботва кассавы ярко зеленела. За семь месяцев растения успели вырасти выше человеческого роста. Поле настолько огромное, что для того, чтобы обойти его требуется целый день. На окраине поля, под деревьями растут тыквы и дыни. Затем мы переправились через реку Та Боп и осмотрели поле кассавы, засаженное два года назад. Я выдернул одно растение. Клубень величиной с мою лодыжку был настолько облеплен землей, что она образовала небольшой холмик. Каждое растение приносит около 15-20 килограммов клубней. Однако очень большая часть урожая пропадает. Здесь собирают только клубни, торчащие из под земли, а те, которые оказываются глубоко под землей, оставляют. Чтобы использовать самую лучшую часть клубня, оба его конца отрубают и выкидывают на окраине поля. Я с болью смотрел на такое отношение к кассаве, вспоминая как на севере фронта мои товарищи страдают от голода.

Эти поля находятся слишком далеко от госпиталя, чтобы можно была забирать весь урожай. Здесь требуется тщательно все обдумать. Проблема возникает из-за догматичного следования предписаниям Кассаву необходимо доставлять в госпиталь из расчета суточного рациона - 1 килограмм на человека. В результате работники на полях берут только лучшие части клубней. А в то же время в госпитале недоедают и люди, и скот.

В тот же день над верхушками деревьев пронеслись вертолеты. Все бросились в укрытия. Вертолеты летели дальше, на юго-запад. Я взобрался на термитник, чтобы проследить за ними. Наверху кружил самолет, под ним - шесть вертолетов. Были слышны громкий рев двигателей и звуки стрельбы. То и дело поднимались высокие клубы дыма. Мы укрылись под деревьями, держа оружие наготове. Но враг не стал двигаться в нашем направлении.

На следующий день, по дороге обратно я услышал шум вертолетов со стороны Q7. Когда я к полудню добрался до Q7, его сотрудник сообщил: "Все вражеские спецназовцы, которые были сброшены на Q7 и Т3, эвакуировались по воздуху."


Tags: "На плато Тэйнгуен", перевод
Subscribe

  • "Солдат Легиона", глава III, продолжение

    Через четыре часа после отплытия из Хайфона окружающий вид претерпел заметные изменения, часто стали попадаться невысокие холмы. Чем дальше мы…

  • Про иллюстративный материал

    А вот, кстати, вопрос - насколько нужны комментарии/иллюстрации/другое к тексту перевода? Всего ли вам хватает или, наоборот, что-то мозолит глаз?…

  • "Солдат Легиона", глава III, начало

    Глава III Некоторые сведения о Тонкине – Хайфон – Фуланг-Тхыонг – 2-й батальон – Восстание Йентхе – Колонна генерала Годэна – Сюрприз в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment