Записки от скуки (real_brighter) wrote,
Записки от скуки
real_brighter

Categories:

"На плато Тэйнгуен", глава V, окончание

Собственно, сабж

20 ноября 1968 г.



После учебы мы вернулись к своей повседневной работе и занимаемся подготовкой политзанятий для наших собственных подразделений.

В госпитале дела обстоят неплохо. Число выписанных пациентов превысило плановые показатели, поставленные в начале месяца. В хирургической секции оборудовали спортплощадку, под деревьями разместили турники. В 34-м отделении сделали площадку для игры в китайские шахматы людьми. Правда, наши шахматы отличаются от тех, в которые играют во время фестивалей в северных деревнях. Там каждый человек изображает одну фигуру, поэтому для игры требуется 32 человека. У нас же в игре принимают участие всего два человека. Они передвигают большие фигуры, сделанные из бамбука, переставляя их между лунками в земле. Это не просто борьба умов, но и неплохая физическая нагрузка. Вместо того чтобы сидеть на корточках, почесывая бороду, игрокам приходится расхаживать по площадке взад и вперед, перетаскивая фигуры. Сыграть партию в такие шахматы - все равно, что прошагать по участку Тропы.

Я отправился на наши рисовые поля, чтобы проконтролировать сбор урожая, который уже практически завершился. Урожайность неудовлетворительная. Свыше 15 гектаров пашни дали нам всего лишь около 10 тонн риса.

Не знаю, что и делать! Здесь нам приходится применять примитивные способы земледелия, которыми пользуются малые народы на протяжении уже многих веков. Сначала необходимо расчистить поле. Когда начинается сухой сезон, выбирают относительно плоский участок леса неподалеку от ручья. Вооружившись мачете, каждый пытается повалить как можно больше деревьев - как больших, так и маленьких. Самая главная опасность - быть задавленным падающим деревом. Затем деревья оставляют лежать на солнце. Когда сухой сезон подходит к концу, мы возвращаемся, чтобы выжечь поле. Если правильно учитывать направление ветра, можно превратить лес в настоящее море огня. Даже на расстоянии нескольких километров видно ярко-желтый или тускло-красный дым, закрывающий солнце.

В одном подразделении лес выжигали без должной осторожности. Вышло так, что некоторые запалили деревья в центре поляны, в то время как остальные поджигали по ее окраине. Поляну моментально объял огонь, который окружил одного человека. Он так и не смог убежать и сгорел заживо. После того, как занялся пожар, остановить его уже невозможно. В такой момент огонь может потушить только сильный ливень или какое-то удивительное стечение обстоятельств.

После того, как поле выжжено, его очищают от непрогоревших деревьев и кустарника. Затем нужно дождаться первых ливней сезона дождей, чтобы определить время сева. Мы сажаем рис в парах. Один идет первым, держа в руках заостренные палки, и, втыкая их в землю, делает небольшие лунки. За ним следует второй с корзиной семян, закладывает по несколько семян в каждую лунку и засыпает ее землей, чтобы рис не склевали птицы. После этого мы ждем дождя, чтобы рис пророс и заколосился. Самая последняя стадия - жатва, которая приходится на самое начало сухого сезона.

В этом году я решил принять участие в сборе урожая. Товарищи дали мне корзину, которая крепилась на спине как рюкзак, и посоветовали перемотать большой и указательный пальцы на правой руке. Каждый работал на своем участке поля, чтобы свести к минимуму наши потери в случае внезапной бомбардировки. Собирать рис очень просто. Все что нужно - вырывать зернышки риса двумя пальцами, класть их в левую ладонь и, когда наберется целая горсть, - кидать в корзину за спиной.

Я передвигался от стебля к стеблю, стараясь не пропустить ни колоска. К полудню из моих стертых пальцев пошла кровь, на них вскочили волдыри, наполненные жидкостью, как при ожоге. Увидев мое лицо, прочие улыбнулись и сказали, что каждый, кто собирает рис в первый раз, сталкивается с такой же проблемой. Однако со временем пальцы привыкают к такой работе, кожа на них становится такой же жесткой как на пятке. Лишь когда мои руки станут такими, я стану "заслуженным работником" и смогу называться "выпускником Рисоуборочного института плато Тэйнгуен".

Проведя день в подразделении по производству продовольствия, я задумался - как можно улучшить наши методы выращивания риса?

Генерал Уэстморленд проводит стратегию "сдавить шею коммунистов и пронзить их желудок". Противник предпринимает яростные атаки на наши маршруты снабжения. Мы сталкиваемся с серьезной нехваткой припасов. Это оставляет нам только один выход - наращивать собственное производство. Враг отчаянно распыляет токсичные химикаты. Но он не сможет охватить все наши необъятные горы и леса.

Вернувшись в госпиталь, я столкнулся с неожиданной ситуацией. Пропал Тх., пациент 40-го отделения. Никто не знает, где он. Тх. - помощник в Управлении тыла, его подвергли наказанию за извращенное поведение. Еще до этого случая его поведение приводило нас в замешательство. Персонал отделения сообщил, что Тх. сбежал, захватив с собой гамак, дождевик, оружие и компас. Мы слышали, что за Тх. прибыл В., замеcтитель комиссара Управления тыла. Нельзя исключать, что Тх. «спрыгнул» - перебежал к противнику. Это было бы крайне опасно, так как ему известны все наши базы снабжения на фронте. Чтобы отыскать его, наш отряд самообороны направился по СО5 в сторону Плейку. Решено, что каждое отделение должно укрепить свою оборону на случай вражеского нападения и готовиться к эвакуации.

Через два дня Тх. так же внезапно появился. Мы спросили его, где он был.

- Я спал, когда вдруг услышал чей-то голос. Он сказал мне: «Начальник Управления тыла приказал тебе проверить наши линии коммуникаций». Я сразу же вскочил, свернул гамак и дождевик и отправился к станции Т8, а после нее - к станции Т9. Там я натолкнулся на носильщиков, которые сообщили, что меня все разыскивают. Вот я и вернулся.

За последние дни враг наращивает размах своих операций. Вчера над лесом с ревом, словно поезда, пронеслись три С130, распылявшие химикаты. Вражеские Б-52 проводят яростные ковровые бомбардировки к северу от нас. Обстрелу подвергаются и берега реки Сатхэй.

Носильщики принесли в госпиталь еще одного тяжело раненного солдата. Несколько дней его рвало кровью. Показатель красных кровяных клеток упал до всего лишь двух миллионов. Все тело раненного сделалось бледным, он очень ослаб. Печень и селезенка опухли. Мы решили, что геморрагический эффект вызван повышенным венозным давлением. Пациенту сделали переливание крови и собрали еще крови у сотрудников госпиталя, однако ему стало хуже. После этого собрали консилиум, на котором было принято окончательное решение - разделить желудок пополам при помощи операции Таннера. Спустя пять дней после операции состояние раненого удовлетворительное.

Отделения госпиталя строят новые хижины. В 33-м отделении построили огромную кухню размером с зал для собраний. В аптеке соорудили двухэтажное здание. На втором этаже занимаются изготовлением лекарств, первый отведен для обработки рецептов и административной деятельности. По вечерам сотрудники покрывают хижины кровлей, иногда они задерживаются до 11 часов вечера, используя для освещения огни в лесу. Общее настроение оптимистичное, победы на поле боя наполняют нас бодростью.


27 ноября 1968 г.

Мы только что стали свидетелями исторического события. После пяти месяцев проб и подготовительной работы госпиталю впервые на плато Тэйнгуен удалось самостоятельно произвести стекло.

По этому поводу была устроена торжественная церемония. Ее посетили Винь, глава управления военно-медицинской службы фронта В3, и представители управления тыла. Мы сделали фотографии и организовали праздничный обед.

Пять месяцев назад госпиталь посетил Нго Ынг Тхать, сотрудник управления военно-медицинской службы фронта по вопросам фармацевтики. Выслушав наши доклады о деятельности фармацевтического отделения и объемах производства лекарств, он довел до нас последние указания. Среди них было требование возвращать все использованные шприцы в фармацевтическое отделение, чтобы их можно было бы использовать повторно. Я был удивлен: сколько шприцев мы сможем собрать таким образом? Сколько времени и сил нужно потратить, чтобы очистить их? Как гарантировать, что шприцы будут стерильными и их применение не повредит пациентам?

- Постарайтесь собрать как можно больше шприцев. - со своей обычной серьезностью ответил Тхать. - сейчас на счету каждый шприц. Нам требуется огромное количество вводимых лекарств, но Ханой не присылает достаточные объемы шприцев.

По его словам, такое же указание направлено всем госпиталям и медпунктам. Необходимо собирать даже шприцы, брошенные на земле.

Я не переставал думать о том, что маленькие размеры шприцев просто не позволят их отмыть и обеспечить чистоту лекарств.

- Почему бы нам не наладить производство стекла? - спросил я Тхатя.

Он покачал головой.

- Мы думали над этим. Еще год назад мы запросили Ханой, но ответа до сих пор нет.

- Ладно. - произнес я. - если Управление военно-медицинской службы доверит нам эту работу, мы приложим все усилия, чтобы начать выпуск стекла.

В глазах Тхатя появился огонек.

- Это было бы просто прекрасно! Таким образом мы решили бы огромную проблему.
Управление военно-медицинской службы не возражало. Неделю спустя я получил письмо от Виня, в котором он поручал 211-му госпиталю наладить производство стекла.

На тот момент никто из нас не знал ровным счетом ничего о том, как изготавливают стекло, однако я был убежден в успехе. Моя уверенность опиралась на опыт выработки гидроэнергии, полученный, в прошлом году. Используя лишь свои собственные руки, преодолевая немыслимые трудности, мы наладили оборудование госпиталя, запустили рентгеновский аппарат, организовали издание Вестника военно-медицинской службы фронта Тэйнгуен, обеспечили снабжение солдат продовольствием. Все эти примеры доказывали - мы можем преодолеть любые трудности, если твердо настроены на успех, используем правильные меры и поощряем инициативу наших сотрудников.

Однако этот проект казался более сложным. Я переговорил с руководством отделений, однако никто не знал, как производить стекло. Правда, сотрудник 40-го отделения дал мне важную подсказку. На усиление 1-й дивизии прибыл новый полк, укомплектованный молодыми ханойцами. Возможно, кто-то из них обладает нужными познаниями. Я немедленно отправил ординарца Кхама в 1-ю дивизию с просьбой о помощи.

- У нас острая нехватка личного состава. - ответил командир полка. - Но если госпиталю нужно всего лишь несколько специалистов, мы сумеем помочь.

В итоге нашлись два стеклодува - Дам и Шон, один с трехлетним, а другой с годичным опытом работы.

Кхам доложил об этом командиру дивизии. Если следовать установленным порядком, то, чтобы взять двух солдат из состава дивизии, требовался приказ фронтового управления кадров. Однако это могло занять слишком много времени. Поэтому командир дивизии разрешил Кхаму взять обоих стеклодувов сразу, сказав, что он сам оповестит управление кадров.

Все утро я беседовал с Дамом и Шоном. Они объяснили основные принципы изготовления стекла и помогли мне очертить круг проблем, которые предстояло решить.

Прежде всего, требовались тигли. Создание тиглей, подходящих для изготовления стекла, было самым главным шагом. Далее нам был нужен огнеупорный кирпич и большое количество угля, чтобы достичь нужной температуры. Но где найти все это на поле боя?

Самая большая трудность состояла в том, что ни Дам, ни Шон не знали как оборудовать горн и сделать тигли. Они всего лишь выучились мастерству стеклодувов. С горнами и тиглями им помогали другие.

Однако тут мы услышали удивительные новости по радио "Голос Вьетнама". В небольшой оружейной мастерской на Юге смогли построить плавильный горн, используя в качестве материала землю из термитников. Здесь же термитники встречаются в изобилии. Однако главная проблема сохранялась - как строить горн для нас по-прежнему оставалось загадкой.

В начале мая на политзанятиях в штабе фронта ко мне подошел Нго, комиссар 3-го лазарета.

- Я слышал, вы пытаетесь произвести стекло. - сказал он. - Мне будет приятно познакомить вас со специалистом в этой сфере.

Им оказался Шонг, командир транспортной роты.

Чуть позже опытом выплавки стали в 5-м военном округе во время войны с французами со мной поделился Тхюйен, командир управления фронта по вооружениям.

- Самое важное, - объяснял он, - это найти нужную глину для огнеупорного кирпича. Без каменного угля можно обойтись. Его вполне заменит древесный уголь.

И с этими словами он объяснил мне как сложить горн.

Вскоре нашими попытками заинтересовались доктора, политработники и бойцы по всему фронту. Из разных частей к нам стали приходить письма, в которых содержались важные детали процесса производства стекла.

Таким образом, я узнал о наличии многих людей, обладавших каким-либо опытом. Однако наибольшее значение я придавал именно Шонгу. Во время войны с французами он был старшим мастером в стекольной мастерской в Северном освобожденном районе и знал всю технологию производства стекла. Тем не менее, я предвидел большую проблему - ведь Шонг командует ротой. Согласится ли он вернуться к статусу простого работника?

Мы решили, что если Шонг откажется, ему можно предложить роль консультанта, который ввел бы в курс дела неопытных сотрудников. Затем, если процесс пойдет гладко, он сможет вернуться в свою часть.

Но все вышло куда проще. В ответ на наше предложение начальник Управления тыла решил выслать Шонга к нам. Две недели спустя Шонг с рюкзаком за плечами прибыл в госпиталь. Он с радостью принял свое новое назначение.
Благодаря опыту Шонга дело пошло на лад. Он знал все тонкости, от того как выковать тигли и до того как выдувать из стекла разные предметы.

Сперва Шонг отправил транспортное подразделение на склад на севере фронта за огнеупорным кирпичом. Мы так и не узнали, какая часть и зачем сделала когда-то такой странный заказ, но по какой-то причине из Ханоя прислали несколько дюжин кирпичей, которые уже несколько лет лежали на складе. За это время сам склад переместился, оставив кирпичи на прежнем месте. Они заросли молодой порослью, найти их было крайне тяжело. Во время поисков один из бойцов наступил на мину, заложенную вражеским спецназом, и потерял ногу. Товарищи отнесли его в 1-й госпиталь. Наконец, кирпичи удалось найти и доставить в госпиталь.

Началось строительство горна. Каждое утро я посещал нашу стекольную мастерскую. К моему удивлению, работа продвигалась очень медленно - стенки горна за день вырастали всего на несколько сантиметров. Оказалось, что таково технологическое требование. Когда горн был закончен, мы направили людей на изготовление угля. За десять дней работы шесть человек могут пережечь шестьсот килограммов древесного угля.

Сегодня в мастерской закончили делать тигли, которые напоминают большую цветочную вазу. Горн запылал. В тигли бросили осколки стекла и разбитые бутылки, собранные в госпитале и у соседей. Красное расплавленное стекло зачерпнули концом стеклодувной трубки. Один из работников орудовал мехами, другой начал выдувать стекольную массу, придавая ей форму трубки, длинной как тростник. Затем ее разрежут на части, из которых потом сделают шприцы для лекарств.


8 декабря 1968 г.

Последние несколько дней мы проводили совещания, вырабатывая планы на предстоящий год. С поставками из тыла очень тяжело. Враг непрерывно бомбит наши линии коммуникаций. Есть только один способ продолжать борьбу - обеспечивать себя самим. Командование фронта постановило, что все тыловые структуры, включая госпиталя, должны иметь возможность самостоятельно удовлетворять свои потребности в продовольствии в течение шести месяцев года. Таким образом, в течение полугода ежемесячно мы должны производить по двенадцать килограммов риса и двенадцать килограммов кассавы на человека. В дополнение к этому, каждому ежедневно положено по 200 граммов овощей и зелени. Чтобы выполнить эту задачу, госпиталю необходимо обрабатывать 63 гектара угодий силами 70 человек.

Вопрос, который мы обсуждали наиболее жарко, сводился к тому, как организовать производство продовольствия оптимальным образом. Надо ли выделить для этой цели одно общее подразделение или разделить задачу между всеми тремя секциями госпиталя, как это было раньше? Прежде мы выращивали в основном овощи и зелень. Такую работу было легко разделить между административной, хирургической и терапевтической секциями.

Однако теперь требования стали намного более жесткими. Раньше на полях работали специалисты, которые возвращались к своим непосредственным обязанностям. Из-за этого состав наших "крестьян" был непостоянным и страдала производительность. К тому же руководство отделений тратило слишком много времени на вспомогательные задачи и не могло сосредоточиться на своих прямых обязанностях. Следовало искать новый подход. И все таки некоторые склонялись к устоявшейся схеме.

- Не надо класть все яйца в одну корзину. - сказал начальник одного отделения прикрывая рот.

Другие высказываются еще более резко.

- Если сосредоточить все производство в одном месте, сможем ли мы выращивать столько овощей, сколько сейчас?

Мы обсудили сложности в выполнении поставленных задач и проанализировали объем работ, который предстоит проделать. Нам необходимо поддерживать в госпитале порядок, выращивать продовольствие, лечить пациентов, поддерживать боеготовность, сражаться с врагом. В конечном счете начальники отделений согласились с необходимостью сосредоточения нашего сельского хозяйства и формирования для этого отдельного подразделения. У него будет своя собственная организационная структура и штат, сформированный из сотрудников различных подразделений. Тем самым мы сможем снизить нагрузку на отделения, повысить производительность труда и упростить поддержание боеготовности.


12 декабря 1968 г.

В последние дни интенсивность вражеских разведывательных полетов в нашем районе резко выросла. Вчера во время совещания в штабе я увидел как два разведывательных самолета и четыре вертолета кружат на очень низкой высоте прямо над нашими полями. Солдаты со штаба бросились на подмогу госпиталю. Джунгли тщательно прочесали в поисках вражеских солдат, но так никого и не обнаружили. Возможно, это была всего лишь уловка со стороны противника, чтобы ввести нас в заблуждение.

На прошлой неделе вражеские диверсанты атаковали пост VQ5 и убили одного нашего солдата, который ловил рыбу. Охране поста удалось сбить один вражеский вертолет. Один солдат из военно-политического училища ушел на два дня в лес собирать овощи, но так и не вернулся. Товарищи обнаружили его на опушке леса, раздетого и без сознания, и принесли в госпиталь. Придя в себя солдат рассказал, что на него напали диверсанты и жестоко избили. Когда он потерял сознание, у него очевидно забрали одежду.

Вчера мы услышали, что противник оказался на нашем расчищенном поле, которое находится в трех часах пути от госпиталя. Подразделению охраны было поручено отбросить врага.

Из штаба фронта пришла директива, призывающая нас проявлять мужество и быть готовыми к бою. Уровень нашей боеготовности мы обсудили на совещании начальников отделений. Было решено расшить оборонительные сооружения госпиталя, вырыть блиндажи для сельхозподразделения, сотрудникам госпиталя постоянно иметь при себе оружие. Также мы постановили соблюдать строгий режим тишины. Запрещено рубить деревья, петь хором и включать радио.

Много дискуссий вызвал вопрос, как быть с петухами. Наши солдаты, патрулирующие окрестности, жалуются, что петухи кричат слишком громко. Их слышно за несколько километров от госпиталя. Охранники опасаются, что петушиные крики могут выдать наше местоположение. И в самом деле, за два года количество петухов в нашем хозяйстве увеличилось до нескольких сотен. И вновь нам приходится прибегать к старым мерам, чтобы справиться с кукареканьем.

Повышенную бдительность необходимо проявлять в отношении дыма днем и огней в ночное время. Мы установили секретные сигналы и коды, увеличили число патрулей вокруг каждого отделения, подыскиваем возможные места эвакуации госпиталя.

Излюбленная тактика вражеских диверсантов на юге - это внезапные нападения. Противник стремится перерезать наши пути снабжения и разведать наши позиции. В 1965-1966 гг. спецназовцев отбирали из числа регулярных войск сайгонского режима. Их тщательно готовили и вооружали точь-в-точь, как солдат освободительной армии. Спецназовцы носили нашу форму, панамы и сандалии из покрышек, автоматы Калашникова. Их сбрасывали в освобожденнные районы. Там они пряталась в джунглях, следили за нашими перемещениями, искали наши объекты, передавая полученные сведения своим бомбардировщикам.

Иногда они даже пытались смешиваться с нашими собственными солдатами на Тропе. Действуя в одиночку, спецназовцы могли повесить где-нибудь гамак, изображая больного бойца, отставшего от части. Затем они собирали информацию, похищали наших солдат и командиров, закладывали мины. Но вычислить их было достаточно просто - они нен были знакомы с образом жизни и бытом солдат освободительной армии. Однако начиная с 1967 г. и на протяжении всего уходящего года, враг пытался завербовать наших собственных солдат предлагая крупные суммы денег.

Предателей несколько недель содержат в хороших условиях, потом направляют на короткие подготовительные курсы и засылают обратно. Им дают специальное оборудование, но одежда на них та же, что и в день сдачи в плен. Разумеется, предатели отлично знакомы с повседневной деятельностью, манерами речи, питанием наших солдат. Поэтому им легко удается втесаться в наши ряды, не опасаясь разоблачения.

Каждое подразделение спецназа сопровождает несколько американцев. Они наблюдают за их действиями, оказывают поддержку, обеспечивают связь с американскими огневыми базами и вертолетами, которыми обычно также управляют американцы.

Главной задачей спецназа является выяснение ситуации в наших войсках, в тыловых подразделениях и в интересующих их районах. Иногда, мы с удивлением обнаруживаем следы спецназовцев совсем рядом с госпиталем, буквально на расстоянии ручья. Может, они не осмеливаются подойти ближе? Но один взгляд на карту - и все становится ясно. Они целенаправленно обследуют какой-то квадрат на своей карте и просто не обращают внимание на соседние.
Каждая группа спецназа несет на себе мины, радиостанции и запас продовольствия, обычно на неделю.

Вражеский спецназ в полной мере пользуется превосходством в воздухе. Они высаживаются и отступают при помощи вертолетов. Во время высадки групп спецназа вражеские разведывательные самолеты, истребители и вертолеты наносят удары по нашим силам, чтобы сковать их и прикрыть десант. Разведчики кружатся над нашими головами, а истребители сбрасывают бомбы туда, где, по их мнению, могут скрываться наши солдаты.

Сначала враг создает зоны высадки. Для этого в лес сбрасывается бомба, взрыв которой создает открытое пространство площадью несколько десятков квадратных метров. Теперь здесь сможет приземлиться вертолет, который и высадит группу спецназа. Диверсанты быстро прячутся в джунглях и начинают свою разведдеятельность в обозначенном на их картах районе. В лесу они передвигаются такими путями, где вероятность встретить наших бойцов минимальна – спецназовцы избегают горных хребтов и русел ручьев, следуют сложными запутанными тропами, в том числе по крутым склонам утесов.

Когда группа спецназа находится на задании, враг снижает интенсивность своих операций в данном районе. Возможно, это связано со стремлением обеспечить скрытность диверсантов и отвлечь наше внимание. В последние несколько дней полеты над нами практически прекратились. Лишь на большом расстоянии можно разглядеть самолеты-разведчики. Однако, когда спецназовцы завершат задание или вступят в бой с нашими солдатами, сразу же появляется огромное количество самолетов и вертолетов, которые прикрывают отход группы.

Для борьбы с диверсантами на каждой из площадок госпиталя оборудованы наблюдательные пункты на высоких деревьях. Они соединены телефонными линиями с командованием госпиталя. Каждый день наблюдатели забираются на деревья и осматривают окрестности, фиксируя активность вражеских вертолетов. Из-за плотной завесы листьев точное место высадки десанта определить не удается, наблюдатели могут указать лишь количество прилетевших вертолетов и направление, в котором они приземлились.

Однако и этих сведений достаточно, чтобы в бой вступила охрана госпиталя. Их задача – уничтожить любого обнаруженного противника. Если же спецназовцев так и не удалось обнаружить, солдаты стреляют в воздух, чтобы отпугнуть их.

Когда диверсанты понимают, что обнаружены, они связываются со своим штабом. Буквально минуты спустя в воздухе появляются самолеты, которые действуют по отработанному сценарию: разведчики кружат высоко в небе, истребители обрушивают яростные ракетно-бомбовые удары и огонь из 20-мм пушек и пулеметов по местам возможного скопления наших солдат. В то же самое время спецназовцы сигнальными огнями обозначают свои позиции, чтобы туда могли приземлиться вертолеты и забрать их.

Если же возможности приземлиться нет, с вертолетов сбрасывают веревочные лестницы, по которым спецназовцы могут подняться наверх. Издалека нам хорошо видно диверсантов, висящих на лестницах. Они напоминают гроздья плодов зизифуса. Несколько раз наши охранники находили тела диверсантов в лужах крови. Очевидно, спеша забраться наверх они натыкались на ветки деревьев и от удара падали на землю.


5 декабря 1968 г.

Пришли грустные новости: на пути в служебную командировку на юг погиб доктор Фам Нгок Тхать, министр здравоохранения.

Он был настоящим образцом для подражания. Самоотверженный, решительный, высоконравственный, настоящий источник различных идей, он внес важный вклад в становление вьетнамского здравоохранения в эти жестокие военные годы.


15 декабря 1968 г.

Вчера я получил три письма и написанную Хыонг картинку из четырех панелей с изображением героини Нгуен Тхи Шонг. Мать Хыонг написала на картине стихотворения. Получив такой подарок, я еще сильнее ощутил тоску по дому.

Семья моей жены тесно связана с литературой. Тесть, Ву Нгок Фан - литературный критик, автор известного труда «Современные писатели». Мать Хыонг, Ханг Фыонг была одной из редких до Августовской революции женщин-литераторов. Ее проникновенные стихотворения посвящены в основном ее мужу, детям и внукам.

Картину мне передал Бить. Я очень растроган. Подумать только, ведь он нес ее в рюкзаке всю дорогу от Ханоя! Расписанные панели я повесил на стену над своим рабочим столом. Вероятно, я единственный человек на всем фронте, чье жилище украшает живопись. Всем сотрудникам госпиталя картина очень понравилась, они постоянно заходят, чтобы полюбоваться на нее. Картина как будто принесла в бамбуковую хижину тепло домашнего очага. Глядя на нее нам легче преодолевать тяготы фронтовой жизни.

Вместе с картиной Хыонг прислала мне письмо:

Я получила твое письмо и шарф, который ты мне отправил. К сожалению, зима уже закончилась. Но вчера днем налетел северо-восточный ветер и я надела твой шарф, отправляясь на работу.

Этой зимой самые суровые холода были в январе. Дождь лил месяцами напролет, а мне нужно было посещать много встреч и совещаний. Каждый день мне приходилось пробираться по грязи до ближайших деревень.

В семье все в порядке. Я очень рада, что ты здоров. Я тоже чувствую себя хорошо, правда немного похудела. Лок сильно выросла. Она весит уже тридцать один килограмм. Когда ты уходил, она была во втором классе, а ты думал, что в первом. Я поняла, что перед отъездом тебе было совсем не до нас с дочерью.

Я пишу тебе только правду и не приукрашиваю нашу действительность. Иногда, думая о том, как жители Ханоя побеждают американцев, я улыбаюсь. Иногда американцы бомбят город по пять дней подряд. Бывает так, что за день сирены звучат десять-двенадцать раз. За пять дней наши силы сбили тридцать пять американских самолетов. Несмотря на бомбежки Министерство высшего образования провело совещание по итогам года, на котором присваивало звания коллективов соцтруда. Я была на совещании, но нам три раза приходилось бежать в бомбоубежище. Как обычно, на совещании присутствовал Та Куанг Быу .

Вечерами на улицах многолюдно, люди по-прежнему стоят в длинных очередях в кино. Когда звучит сирена, они бегут в убежища, а после отбоя тревоги вновь возвращаются в кинотеатры.

Твои родители живут в Футхо вместе с Ламом. Я часто получаю от них письма и сама регулярно пишу. Но видеться нам приходится редко. И это вовсе не потому, что я боюсь проехать сто километров на велосипеде, просто очень много работы.

Я распечатала твою фотографию в четырех экземплярах и отправила их твоим родителям и Батям. На фотографиях ты выглядишь хорошо, но кажешься постаревшим и усталым. Можно ли отвратить старость? Все мы понемногу стареем, но ведь достаточно просто сохранять юность и бодрость души. Мне уже скоро сорок, но я по-прежнему чувствую в себе избыток сил, влюблена в свою работу, меня переполняют мечты. И «романтические» мечты тоже.

Будь здоров!

Я очень по тебе скучаю!

Зянг Хыонг


Tags: "На плато Тэйнгуен", перевод
Subscribe

  • Зимнее наблюдение

    Вот вы говорите - "ватники", "ватники"... А сила - она ведь в валенках!:)

  • Потребления пост

    Сегодня впервые натолкнулся в магазине на отечественную моцареллу. Наверное все-таки не от Веселого молочника, но все же. Черт возьми, джва

  • О санкциях

    В блогосфере уже начали появляться примечательные подборки истерических постов по поводу "запрета на еду". Красной линией через них проходит мысль о…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment