Записки от скуки (real_brighter) wrote,
Записки от скуки
real_brighter

Categories:

"На плато Тэйнгуен", глава V, начало

Продолжаю выкладывать перевод книги "На плато Тэйнгуен". Пятая глава, будет состоять из четырех частей.

Глава V. Праздник Тет 1968 года

30 января 1968 г.



Хотя у нас не было никаких официальных сведений, все мы ощущали, что ведется активная подготовка к новой, грандиозной кампании. Командиры постоянно перемещались с одного фронта на другой, с передовой в тыл и обратно. Строились новые дороги, день и ночь на фронт двигались колонны грузовиков. Длинные вереницы носильщиков с грузовыми велосипедами тянулись по узким извилистым лесным тропам. Словно грибы после дождя вырастали временные склады и промежуточные пункты. Отряды солдат, сменяя друг друга, проходили мимо нас, следуя к местам будущих боев.

26 января управление тыла фронта направило комиссару госпиталя Конгу срочный вызов на внеочередное совещание с требованием прибыть к середине следующего дня. Это означало, что Конгу придется за двое суток преодолеть дистанцию, на которую обычно уходило не меньше трех.

Праздник Тет нового года, года Обезьяны, который для меня был уже третьим на плато, действительно оказался «более радостным, чем предыдущие весны», как выразился дядюшка Хо в своем стихотворении по случаю европейского Нового года.

В канун праздника, после обеда, госпиталь организовал торжественный ужин. После него я отправился посетить военно-медицинскую школу, а затем – хирургическую секцию. Повсюду царила новогодняя атмосфера. На столах в изобилии были расставлены традиционные пирожки из клейкого риса, фрукты, сладости, варенье, вино. Персонал и пациенты 40-го отделения пели песни, надрывалось радио, кто-то играл в шахматы, пытаясь скоротать время до полуночи.

Наконец я вернулся в сам госпиталь, чтобы отпраздновать Новый год вместе с коллегами по административной секции. По радио всю ночь напролет передавали специальные музыкальные программы.

Наутро первого дня нового года меня разбудили оглушительные звуки стрельбы, раздавшиеся где-то совсем рядом. Я вскочил и бросился к служебным помещениям административной секции. Там царил переполох. Ко мне подбежал Тан, командир отряда охраны, с пистолетом в руке.

- В госпиталь прорвались вражеские диверсанты! – крикнул он.

Слева и справа прогремели взрывы. Хыу, ассистент, выбежал из здания политотдела.

- На нас напали диверсанты!

Я отправил четыре группы охранников в направлениях, откуда раздавалась стрельба, и объявил тревогу во всех трех секциях. Группы самообороны из хирургической секции и фармацевтического отделения заняли позиции за деревьями вдоль троп на подходе к госпиталю, с оружием наготове.

Некоторое время спустя вернулся один из охранников.

- Кто-то из пациентов 23-го отделения открыл огонь, чтобы отметить праздник. – доложил он. – Его примеру последовали соседи. Стрельбу услышали в 22-м отделении и решили, что руководство позволило как следует встретить новую весну. И они начали стрелять как сумасшедшие.

Таким образом, своеобразный фейерверк распространился по госпиталю со скоростью эпидемии.

Запланированная программа празднеств продолжалась. Я сходил к сотрудникам медицинской секции передать новогодние поздравления и посетил выставку усовершенствований и рационализаторских достижений, которую они организовали. Затем я поздравил с праздником персонал хирургической секции. В полдень я принял участие в торжествах 34-го отделения, затем навестил отделения дерматологии и физиотерапии и наконец присоединился к застолью у фармацевтов.

К середине второго дня нового года поступил приказ направить людей с восемью носилками для доставки раненных из места в шести днях пути от госпиталя, а также выделить шесть докторов-практикантов в помощь хирургической группе Лыонга в Т30.

Вечером со своего совещания вернулся Конг, который сообщил нам о приказе Национального фронта освобождения о начале генерального наступления в дни Тета.

Радио передает обнадеживающие новости. С вечера первого дня нового года бойцы армии освобождения Юга яростно обрушились на многочисленные базы американцев и марионеточных войск в Сайгоне, Хюэ, Куангчи, и Буонметхуоте.
Наши солдаты атаковали здание американского посольства в Сайгоне и аэропорт Таншоннят. Они захватили цитадель Хюэ, установили контроль над центрами провинций Куангчи и Контум, аэропортом Дананга, радиостанцией Куиньона, освободили Буонметхуот. Они атаковали сорок провинциальных и уездных центров, блокировали многие вражеские аэродромы. Сайгонское радио умалчивает обо всех этих событиях.

На следующее утро мы услышали о том, что сформирован Альянс национальных, демократических и мирных сил, который потребовал от Соединенных Штатов вывести войска из Южного Вьетнама и начать переговоры с Национальным фронтом освобождения.

На следующее утро люди оживленно обсуждали новости на планерке. Медперсонал и пациенты собрались у радиоприемников, вновь и вновь жадно вслушиваясь в слова дикторов. Один солдат с раздробленным бедром, хотя и прикован к постели, пытался пошевелить ногой в гипсе.

- Готовлюсь к параду в Сайгоне! – сообщил он.

Работники госпиталя в тот момент строили новые хижины.

- Но ведь нас же перебросят в Дельту! – недоуменно воскликнул другой пациент. – Зачем же продолжать строительство?

Сотрудники фармацевтического отделения уже несколько дней не подметают свое жилье.

- А зачем? – спрашивают они. – Все равно скоро отправляться в Дельту.

Эти новости наполняют каждого радостью и оптимизмом. Разве что за исключением нескольких солдат. Они более сдержанны.

- Радоваться, конечно, хорошо. Но всему есть предел. Мы изранены. Мы несем потери.

Вчера днем главы департаментов встретились, чтобы обсудить выполнение нового приказа. Госпиталь будет разделен на две части. Одна останется здесь и будет продолжать лечить текущих пациентов, тогда как другая отправится ближе к передовой.

Мне поручено возглавить вторую часть, которую составят три хирургических и одно медицинское отделение.


2 февраля 1968 г.

Госпиталь 101 (так называется наше новое подразделение) готовится к выступлению. Мы должны быть готовы отправиться в путь максимум через четыре часа после получения приказа. Сегодня вечером руководство госпиталя собралось на совещание. Все очень воодушевлены. Несколько человек, которые официально не входят в штат госпиталя, настаивают на том, чтобы следовать с нами. Мы передаем наших пациентов остающимся отделениям и оставляем больных сотрудников. Решения выполняются быстро и гладко.

Сегодня выписано 200 пациентов, которые покинули госпиталь в радостном настроении, пожимая друг другу руки и обещая скоро встретиться в Плейку, Контуме или даже в Дельте.

Однако по прошествии нескольких дней радио по-прежнему передает только старые сообщения о прежних победах.

- Где же свежие новости? – спрашивают некоторые. – Неужели враг остановил наше наступление?


13 февраля 1968 г.

В ночь на 2 февраля я и еще несколько человек получили приказ явиться в Тыловое управление фронта для получения указаний. На следующее утро мы встали в пять утра и шагали без остановки, в шесть вечера добравшись до Q8. Переночевав у ручья, утром 4 февраля мы вновь отправились в путь, миновали Q9, переправились через реку Дакме и достигли огородов управления. Работавшие там люди сказали, что до нашей цели оставалось еще три часа пути, но, если не знать дороги, будет легко заблудиться.

Утром 5 февраля мы пошли дальше по лесной тропе. Миновав три горных перевала, мы достигли места, где тропа раздваивалась. Поворот налево был перекрыт сломанной веткой. Так как это указывает неправильную дорогу, мы свернули направо. Внизу у холма нам повстречались два солдата, шедшие навстречу. Они сообщили, что мы сбились с пути. Идти следовало все-таки по левой тропе.

- Возможно, охранники шли за рисом и перегородили поворот, чтобы не сбиться на обратном пути. – сказали они.

Пришлось лезть обратно на холм и, добравшись до развилки, сворачивать на нужную дорогу. Лишь выйдя на равнину и миновав глубокий ручей, мы около 11 часов вечера достигли Тылового управления.

Обстановка там казалась спокойной. Однако Дао обрушился на нас.

- Вы готовились к выступлению в спешке! Вы не учли характер этого этапа Всеобщего наступления!

Дао раскритиковал наше решение заранее передать обязанности готовящейся к переброске части госпиталя остающимся.

Я рассчитывал, что, получив указания, мы сможем сразу же возвращаться обратно. Однако нам пришлось задержаться. Утром 7 февраля мы выслушали длинную лекцию Дао о научно-исследовательской деятельности и только в 11 часов выступили в обратный путь. Ночь провели у ручья около перекрестка троп, которыми пользуются носильщики с велосипедами. Утром прибыли в Q7 и на следующий день вернулись в госпиталь. На пути до нас доходили сведения о том, что мои коллеги усиленно тренируются перед походом и ждут моего возвращения и приказа выступать.

Когда подготовкой занялось Отделение 22, сотрудники соседнего отделения забрали себе их кровати, столы, стулья и даже двери. Училище госпиталя попросило разрешения занять жилые помещения Отделения 22.

- Их же перебрасывают в Дельту. – сказал начальник училища. – Все равно эти хижины будут им не нужны.

Однако приказа все нет. Пока я был в штабе, руководство всего лишь приказало мне посетить хирургическую группу Лыонга в Т30 и одновременно подыскать новое место для размещения госпиталя. Перемещение госпиталя начнется только в случае успешной атаки на Плейку. Пока же приходится ждать.


15 февраля 1968 г.

Утром 13 февраля шестнадцать человек включая меня отправилось в Т30, захватив с собой медикаменты и продовольствие для группы Лыонга.

На дорогу туда и обратно потребуется десять дней. Придется пересечь реки Сатхэй и Поко и далее двигаться по направлению к Плейку. Каждый предупрежден о том, что наш маленький отряд может подвергнуться ударам бомбардировщиков Б-52 или вражеской артиллерии. Тем не менее, все преисполнены энтузиазма и решимости. Ви захватил для нас двоих вяленую курятину и немного маринованных овощей.

Сейчас разгар сухого сезона, поэтому реку Сатхэй можно перейти вброд. Дно реки покрыто камнями, а поток по-прежнему сильный, как перед водопадом. Мы миновали огромные деревья шанг ле с белыми стволами, а затем – цепь воронок от Б-52 растянувшуюся на несколько часов пути. Воронки, глубокие как пруд, обнажают ярко-красную землю, выделяющуюся на фоне окружающей сочной зелени. Прошлой ночью мы остановились у транспортного подразделения нашего госпиталя во главе с Хоа. Носильщики исхудали, но по-прежнему широко улыбаются. Одна из женщин, Нгует, страдает от озены, ей следует вернуться в тыл для лечения. И все равно она тащит на себе поклажу в 62 килограмма. Уан, молодой парень с гипертонией и периодическими головными болями, несет 82 килограмма. Мое сердце переполняется жалостью при виде их мучений.

Ночевали под открытым небом на бамбуковых циновках. Дождевики служили нам матрасами, а москитники защищали от сырости и тумана. Лежа на спине, я видел звезды, проглядывавшие между листьями.

На всем пути мы слушаем радио. Извилистая дорога прыгает вверх и вниз по древнему лесу. На марше нам встретился 18-й полк. Он укомплектован в основном совсем молодыми солдатами, между которыми иногда попадаются командиры среднего возраста. Также на встретился Тяу, командир медицинской службы Е18 (18-го полка). Он сообщил, что полк осаждал Плейку, но получил приказ передислоцироваться на Центральный фронт.

Солдаты переходили реку по мосту, заставляя бамбук громко скрипеть в такт шагам. Заместитель командира полка забеспокоился, что весь полк не успеет перебраться через реку во время. Что, если часть окажется скученной в одном месте во время налета Б-52? Он отвел в сторону проводника.

- Послушай! – сказал он. – Как ты думаешь? Где здесь лучше всего разместить батальоны?

Как-то мы поднимались вверх по склону холма. Внезапно Мань, ассистент, упал на дорогу.

- Что с тобой? – бросился я к нему. – Лихорадит?

- Нет. – ответил он. – Я просто слишком устал.

Я проверил его пульс: учащенный, но не такой, как при лихорадке. Все были очень взволнованы. Каждый несет тяжелую поклажу и, если Мань серьезно болен, кто поможет ему идти дальше? Как только мы добрались до места привала, я отослал несколько человек за Манем. Однако Мань сам нагнал нас несколько минут спустя. Казалось, что он немного восстановился от приступа слабости.


17 февраля 1968 г.

Приближаемся к реке Поко. Когда мы перевалили через очередную горную цепь, начало смеркаться, однако нам все равно было необходимо переправиться. В тот день дорога казалась бесконечной. Мы шагали вверх и вниз по тропе, прилепившейся к горному склону. Время от времени ноги выскальзывали из сандалий, я терял равновесие и падал, ударяясь рюкзаком и подвешенным к нему радио об камни. Приходилось останавливаться, шарить вокруг в поисках сандалий, затягивать потуже лямки рюкзака и продолжать путь.

Мы проходили по местности, которая была местом жестоких боев в прошлом году. Длинные вереницы кратеров напоминали борозды на перепаханном поле. Тут и там лежали поваленные деревья, побитые осколками. Никто не потрудился убрать их в сторону.

Вдали раздался какой-то треск.

- Наверное, местные жгут лес. – сказал кто-то.

Однако вскоре раздались пулеметные очереди – вражеский спецназ! Оказалось, враг разместился на вершине холма всего в получасе ходьбы. Однако спецназовцы никогда не отваживаются вылезать за пределы своих баз. И потому наши солдаты продолжают идти мимо.

Совсем стемнело, а реки все не было. Мы перевалили через еще одну вершину. Внезапно перед нами выпрыгнул человек.

- Кто идет? – спросил он, выдергивая чеку из гранаты.

Фонарь высветил на нем американскую пулеметную ленту. Неужели спецназовец? К счастью, мы ошиблись. Это был один из наших саперов, охранявших укрепление близ дороги.

В восемь часов, остановились на привал, а затем пошли дальше в тусклом лунном свете. Пересекли еще один склон и, наконец, услышали шум воды внизу – под нами была река Поко. Высоко в небе, к югу, где располагалась вражеская огневая база, мерцали световые шашки.

Мы разыскали место, где течение было относительно спокойным. Неподалеку спала группа солдат, которые вскочили при звуках наших шагов.

- Назовите вашу часть! – потребовал один.

Мы ответили. Они улеглись и вновь заснули.

Через реку переправились в валком челноке, выдолбленном из целого ствола. Хозяин расширил его, разрубив ствол вдоль и вставив несколько досок. Челнок протекал. Мы сидели на корточках друг за другом и ладонями вычерпывали воду. Над головой гудели разведывательные самолеты, на крыльях которых мерцали красные огоньки.

Восточный берег реки представлял собой широкий песчаный пляж, настолько испещренный различными тропами, что мы не знали, какую выбрать. Паромщик сказал, что до «гостевых квартир» нужно идти около двух часов и надо торопиться, так как враг часто обстреливает эту переправу. Показав нужную тропу, паромщик подробно описал наш маршрут: нужно подняться на холм, на развилке повернуть направо, у двух бочек с химикатами, сброшенным противником, еще раз повернуть направо, миновать бамбуковый мост, пройти мимо трех больших пней и пересечь ручей. Надо идти по этой дороге – и не заблудишься.

Мы переглянулись и посмотрели на часы. Уже одиннадцать. Возможно, придется идти всю ночь, и это после целого дня пути! Мы попросили паромщика приютить нас на ночлег.

- Здесь небезопасно! – отказывался он. – На берегу не спрячешься от ракет.

Наконец, он сдался.

- Ладно, следуйте за мной.

Он провел нас по берегу до утеса, накрывавшего длинное ущелье, - прекрасное естественное укрытие. Песчаную почву покрывал редкий кустарник.

- Вот, это ваш дом! – произнес он и вернулся к челноку, чтобы продолжить перевозить солдат.

Как говорится, «Где остановился – там и дом, где прилег – там и кровать». Мы расстелили дождевики на мягкой песчаной земле и, измученные, моментально заснули, не обращая внимания на стрекот вражеских пулеметов.


22 февраля 1968 г.

На следующее утро наше путешествие продолжилось. Мы миновали район, где противник применил дефолианты, и обнаружили две бочки с химикатами, упавшие прямо на тропу. Стоял такой резкий запах, что глаза моментально наполнились слезами, а из носа потекло. Позднее мы узнали, что первую неделю после падения бочек никто не мог пройти мимо них. Однако дорога узкая и идет вдоль утеса, других путей нет. Сначала наши солдаты химзащиты, надев противогазы, пытались оттащить бочки, но те оказались слишком тяжелыми. Тогда вдоль утеса натянули длинную веревку. Проходившие солдаты закрывали глаза, задерживали дыхание и, держась за веревку, бегом преодолевали зараженный участок.

К нашему приходу бочки все еще лежали на тропе – здоровенные, литров в двести объемом. Хотя с момента их падения прошел уже месяц, воздух был наполнен сильным химическим запахом. Мы намочили наши шарфы водой, замотали ими лица, задержали дыхание и торопливо двинулись дальше.

На складе Т30 мы встретили Чука, начальника тыловой службы полка. У него был приступ малярии. Он был укутан в одеяло и стонал от боли. Услышав, что кто-то пришел, Чук попытался сесть. Он совершенно исхудал, его щеки покрылись густой щетиной. Увидев у меня радио, он спросил между стонами:

- Есть какие-нибудь новости?

Каждый жаждал новостей о новых победах.

Его полк сражался на фронте, но Чук оставался близ тылового склада, руководя поставками припасов. Уже четыре дня он страдал от лихорадки, однако поблизости не было ни лекарств, ни врача, ни хотя бы медсестры. На складе я обнаружил несколько упаковок лекарства против малярии, о предназначении которого он и не догадывался.

На складе мы задержались на день, а потом двинулись дальше к хирургической группе Лыонга. Чем ближе мы подходили к фронту, тем больше вокруг попадалось воронок и поваленных деревьев. Дорога стала совсем разбитой и непрерывно петляла вверх и вниз по склонам. Часто встречались районы применения дефолиантов, которые приходилось преодолевать максимально быстро, чтобы не попасть под обстрел.

Днем мы добрались до группы Лыонга. Она расположилась на склоне горы, усеянном валунами в два-три человеческих роста. Валуны громоздились один на другом, образуя множество небольших пещер, в которых размещали раненых. Лыонг был очень рад нас видеть. Мне он отвел пещеру, в которой могли разместиться двое. Каждый раз забираясь в нее приходилось пригибаться. Пол был каменистый, поэтому мне выдали бамбуковую циновку. В пещере надо мной жили Лыонг и Тан. Потолки пещер были слишком низкие, чтобы повесить в них москитники. Проснувшись ночью, с непривычки было легко удариться головой о свод пещеры. Иногда начинался артобстрел. Вражеские орудия находились настолько близко, что звуки выстрелов сливались с разрывами снарядов. Перед входом в мою пещеру свешивалась ветка толщиной с бедро – напоминание о вчерашнем обстреле.

Раненые должны постоянно находиться в своих пещерах. Им разрешают выходить только при крайней необходимости. По ночам, лежа в пещере можно слышать, как где-то внизу журчит ручей. Однако набрать из него воды нельзя – доступ к ней преграждают камни. Если в щель между валунами уронить сандалию, зажигалку или ручку – пиши пропало, достать уже не получится.

Операционный блок занимает пещеру, в которой у стола может стоять только один человек. Даже днем в ней так темно, что оперировать приходится при свете свечей.

С хирургической группой координирует свою деятельность местный госпиталь. Медсестра, которая прибыла сюда из провинции Биньдинь в 1965 г., бледная словно опавший лист. Госпиталь, находится на территории, которую пытается отбить противник, вражеский спецназ часто устраивает здесь. По этой причине комиссар госпиталя беспощадно пресекает любой шум. Он опасается, что расположение госпиталя станет известно противнику.

Сегодня утром я совершил обход раненых. Они лежат в узких ответвлениях пещер. Иногда до них приходится добираться ползком. В некоторых пещерах лежат один-два человека, в более крупных – пять-шесть. Некоторые вынуждены располагаться в круных трещинах. Если они пытаются перевернуться, то задевают плечами острые камни, что причиняет им дополнительную боль. В пещерах можно обеспечить безопасность, но никак не гигиену. Вокруг стоит вонь от множества человеческих тел, крови, гноящихся ран. Очевидно, что здесь может располагаться только станция оказания неотложной помощи, но никак не наш госпиталь, где лечение занимает продолжительное время.

Большинство солдат поступают сюда с легкими ранениями. Некоторые, с более серьезными, тяжело хрипят. Но в целом, атмосфера стоит оптимистичная. Солдаты говорят о засадах возле Плейку и об ожесточенной битве с вражескими танками на Шоссе №14. Один спецназовец, молодой, приятный парень с голосом, мягким как у девушки, был в отряде, атаковавшем резиденцию губернатора провинции. Он рассказал, как им в городе Плейку довелось поесть новогодних сладостей и покурить ароматные сигареты.

На следующее утро Лыонг показал мне окрестности. В районе С можно разместить до 50 раненых. Он тоже располагается на горном склоне, но на самой вершине есть свободная площадка, окруженная грубыми камнями. Вокруг лежат поваленные деревья. Несколько дней назад американцы использовали эту площадку как зону высадки, оставив после себя ящики, сигаретные пачки, газеты и незаконченные укрепления.

Мы добрались до деревне Та Дранг – несколько бамбуковых хижин, притулившихся у подножия горы на берегу ручья. Все вокруг испещрено воронками от бомб. Крестьяне ушли. В деревне есть небольшая пещера, в которой теперь располагается аптека хирургической группы. В ней два человека: фармацевт и регистратор. Их лаборатория – всего лишь москитник, натянутый под деревьями. Сверху на москитник наброшен плащ, чтобы защитить сотрудников от дождя. Сам москитник вдвое меньше сетки для одного человека. Внутри стоит стол, сделанный из спила бревна, который уложен на четыре кола, загнанных в землю. Регистратор располагается снаружи и лишь просовывает руки внутрь, когда надо выписать рецепт.

Оборудование аптеки состоит из примитивного котла для дистилляции воды, разбитой стеклянной воронки, собранной при помощи изоленты, и треснувшей бутылки, также укрепленной изолентой, с отметками, обозначающими 50, 100 и 150 миллилитров. В распоряжении фармацевтов всего десять бутылочек. Дистиллированная вода хранится в полиэтиленовом пакете. Самое передовое устройство – пробирные рычажные весы. Еще есть сломанная стеклянная палочка.

Дао, фармацевт, с улыбкой докладывает:

- Наше положение очень тяжелое. Когда нас направили для обеспечения хирургической группы, мы не получили достаточного количества оборудования и инструментов. Многое приходилось изготавливать самим на скорую руку.

И тем не менее два аптекаря умудряются производить почти двадцать различных медикаментов для хирургов. В их числе внутривенные препараты, новокаин, витамины B1, B12, C, инъекции хинина. Каждый день они выпускают примерно два литра инъекций для сотни пациентов. По словам Лыонга, инъекции еще ни разу не приводили к абсцессам, и ни одно лекарство не вызывало негативной реакции. Может, это связано с тем, что лекарства и сыворотки вводятся внутривенно, по выражению фармацевтов, «с пылу с жару», еще не успев остынуть.

Лыонг с радостью объявил, что может накормить нас свежим мясом. Солдаты в поисках побегов бамбука обнаружили кабана, убитого во время вчерашней бомбежки. Свинину сопровождали еще несколько жареных и вареных блюд.

- Эх, если бы еще было чем сдобрить еду… - вздохнул Тан.

- Ага! – воскликнул комиссар госпиталя. С этим возгласом он исчез в своей пещере и вскоре появился с небольшой баночкой в руках. – А вот вам и «приправа»! Я подобрал ее на месте высадки американцев. Если добавить туда немного воды и получится отличный алкоголь!

- Осторожнее! – предупредил Лыонг. – А вдруг это яд?

Я прочитал английскую этикетку.

- Черт! Выпить не получится. Это сухой спирт для того, чтобы разогревать еду.

- Сойдет. – ответил комиссар. – Что мы, не выпьем вместе, что ли?

Таким образом, мы наполнили свои кружки и отлично провели вечер.

Tags: "На плато Тэйнгуен", перевод
Subscribe

  • "Солдат Легиона", глава III, продолжение

    Через четыре часа после отплытия из Хайфона окружающий вид претерпел заметные изменения, часто стали попадаться невысокие холмы. Чем дальше мы…

  • Про иллюстративный материал

    А вот, кстати, вопрос - насколько нужны комментарии/иллюстрации/другое к тексту перевода? Всего ли вам хватает или, наоборот, что-то мозолит глаз?…

  • "Солдат Легиона", глава III, начало

    Глава III Некоторые сведения о Тонкине – Хайфон – Фуланг-Тхыонг – 2-й батальон – Восстание Йентхе – Колонна генерала Годэна – Сюрприз в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments