Записки от скуки (real_brighter) wrote,
Записки от скуки
real_brighter

Category:

"На плато Тэйнгуен", глава IV, окончание

Завершающая часть перевода 4-й главы книги "На плато Тэйнгуен".

13 октября 1967 г.


За последний месяц мы выполнили немалый объем работы. Мы организовали учебные курсы для медсанчастей наших дивизий и полков, для госпиталей и медсанподразделений. Их сотрудники знакомились с нашим опытом в хирургии и терапевтическом лечении. Мы также заготовили много продовольствия для фронта, выделив для этого шестьдесят человек. Две печи работают день и ночь. Каждый день мы обеспечиваем до 600 пайков, однако этого все-таки недостаточно.

27 сентября мы отправили отряд из 135 человек, которые доставят продовольствие на фронт. Они пока еще не вернулись обратно. До нас доходят сведения о том, что они хорошо проявляют себя, перенося в среднем за день до 32 килограмма грузов на человека.

Организовали мобильную медицинскую группу из 7 человек для работы на участке дороги CO9. Еще 4 врача направлены на усиление 1-го госпиталя.

Сегодня организовали вечер, чтобы проводить группу наших товарищей - Лиема, Куата и Фана, отправляющихся в 5 военный округ, а также Дая, который будет работать в 3-м лазарете.

В последние недели мы развернули движение среди пациентов по производству бамбуковых циновок. С самого момента начала работы госпиталя, глядя на больных и раненых, лежащих на шатких нарах и изношенных пончо, я мечтал о циновках. Пончо быстро приходили в негодность и не могли полностью закрыть всю кровать. Москитные сетки не могли защитить пациентов от насекомых, которые легко пробирались через дыры в плащах. В этих условиях я и думать не мог о нормальных матрасах, пределом мечтаний оставались простые бамбуковые циновки. Но как их можно было достать?

Однажды в беседе с руководством 33-го отделения я затронул вопрос о том, что можно предложить пациентам самим изготавливать циновки. Тогда начальник отделения не проявил к моей идее особого интереса. Дело в том, что я думал о циновках, сплетенных из листьев пальмы латания, которые используют для изготовления крестьянских шляп. Но латания здесь не растет, ее листья пришлось бы специально доставлять сюда. Этот довод ставил на идее крест.

Затем, в середине сентября я находился в 24-м отделении. Его начальник, доктор Нгуен Кань Кау, рассказал о том, что его пациенты сами изготавливают циновки для себя и врачей. Я осмотрел эти циновки - чистые и ровные, искусно сплетенные из тонких полосок бамбука, обычного бамбука. Конечно, они были не такими гибкими и мягкими как циновки из латании или сыти, но определенно справлялись с ролью матрасов лучше пончо. Кроме того, пончо не хватало. Каждый прибывавший на фронт получал только один плащ для защиты от дождя и еще один - в качестве тента над гамаком. Однако если плащи приходили в негодность или терялись, новые вместо них уже не выдавались. Так и выходило, что многие пациенты попадали в госпиталь, не имея даже плаща, чтобы застелить себе нары.

У бамбуковых циновок много преимуществ. Они довольно мягкие, теплые и долго служат. Такие циновки плотные и не дают москитам возможности проникать к пациентам снизу. Используя их, мы сможем сохранить для других целей пончо и запасы ткани. Наконец, эта местность изобилует видом бамбука, подходящим для изготовления циновок, а плести их несложно. Опытные пациенты делают циновки без малейших затруднений.

Итак, метод 24-го отделения был официально представлен на совещании с участием начальников всех отделений. В рамках всего госпиталя развернули движение по изготовлению циновок, а в 24-е отделение стали направлять группы сотрудников других подразделений для знакомства с производственным опытом.

Движение быстро набирало обороты. Повсюду можно было видеть пациентов, рубивших бамбук, расщеплявших колена на щепы, обстругивавших их и занимавшихся плетением. Те, кто уже умел плести, обучали новичков. За месяц изготовили более тысячи циновок, которых теперь хватало каждому пациенту, а также врачам и руководству. Мы даже покрыли циновками полы и потолки в операционном блоке, инъекционной и перевязочной, развесили их вокруг хижин для защиты от дождя и солнца.


20 октября 1967 г.

Госпиталь находится на новом месте уже около семи месяцев. За это время наше сельскохозяйственное подразделение под руководством Ду из провинции Куангнам вырастило много овощей - капусты, цветной капусты, помидоров - для наших пациентов и сотрудников.

Изначально огороды госпиталя представляли собой дикую поляну, заросшую густым кустарником и тростником. Она квадратная по форме, ровная, омывается небольшим ручьем и находится примерно в получасе ходьбы от госпиталя. Наши люди поставили на этой поляне небольшую хижину и приступили к ее расчистке. Пока остальные занимались строительством, они возделывали почву и выращивали овощи. Всего через два месяца "огородники" стали обеспечивать госпиталь достаточным количеством овощей. В их распоряжении оказалось много свиного навоза для удобрения полей, так как они взяли за правило обменивать еду на навоз.

Теперь же сельхозподразделение снабжает нас таким изобилием овощей, о котором мы не могли и мечтать. Урожая хватает не только на весь госпиталь, но и для проходящих по тропе отрядов.

В дополнение к овощам, все отделения разводят свиней и птицу, которые мы изначально достали у местного населения. Разводить кур очень просто, так как их не надо кормить. Вокруг полно термитников в человеческий рост высотой. Хороший удар мотыгой превращает термитник в огромную кучу, кишащую термитами, их личинками и куколками. Такого корма надолго хватает курам, которые быстро растут. У каждого отделения есть по несколько десятков птиц, обеспечивающих нас яйцами и мясом.

Однако разводить кур и одновременно держать положение госпиталя в секрете - задача довольно сложная. Крики петухов, кукарекающих по всему лесу, могут привлечь внимание вражеского спецназа и привести их к госпиталю. Поэтому мы призываем убивать всех петухов, оставляя в каждом отделении только по одному. Но и этих счастливцев мы стараемся заставить молчать. Сотрудники предлагают различные способы. Одни сказали, что петух перед тем как прокричать хлопает крыльями и вытягивает шею. Поэтому ему нужно обмотать перья на шее. Другие развили эту мысль – петушиную шею нужно привязать к крыльям. Тогда, не имея возможности похлопать ими и высоко поднять голову, петух не будет кукарекать.

В конце концов, решили при малейших признаках деятельности вражеских диверсантов прятать петухов в подземных убежищах, чтобы заглушить их крик. Я, как хирург, предложил сделать птицам трахеотомию. Тогда воздух не смог бы попадать из легких в гортань и петухи вообще не могли бы кукарекать. Однако эту смелую мысль не поддержали из опасения, что петухи могут умереть.

Во всех отделениях также разводят свиней, которые подъедают все, что остается от наших собственных обедов. Наибольшей эффективности производство продовольствия достигло тогда, когда на очищенных полях обосновалось подразделение по изготовлению вина. Его работники и ухаживали за посевами, и использовали испортившуюся кассаву для получения вина, которое потом перегоняли в медицинский спирт. Спустя некоторое время все отделения перегнали своих свиней к ним. Однако несмотря на изобилие кассавы и винных осадков свиньи оставались маленькими и худыми - очевидно, от нехватки белка.


23 октября 1967 г.

На плато Тэйнгуен нет ни рынков, ни денег. Вся торговля осуществляется путем прямого обмена. У местного населения сложились свои способы оценки и измерения различных вещей. Например, размер свиньи определяется в кулаках. Крупная свинья достигает 3-4 кулаков - именно столько составляет расстояние от земли до ее живота. Такой способ подходит для свиней плато, которые представляют собой одомашненных кабанов, с длинными ногами и небольшим брюхом. Естественно, чем крупнее свинья, тем длиннее ее ноги и тем выше висит ее брюхо над землей. Поэтому хряк в 4 кулака будет крупнее свиньи в 3 или тем более в один кулак. Однако такой способ нельзя применить к обычным свиньям с прогнутой спиной с равнины - их огромные животы зачастую просто не отрываются от земли.

Малые народы не знают метрической системы мер, а расстояние измеряют в сменах рук с мачете. "Это место в одной руке отсюда" или "Туда нужно идти две руки" - говорят они. Дело в том, что отправляясь в лес горцы всегда берут с собой мачете. Время, пока они пользуются им одной рукой, и составляет эту меру длины. Затем, когда рука устает, мачете перекладывают в другую и продолжают путь.

Как-то утром мы спросили у одной женщины путь до деревни в горах.

- Это недалеко отсюда. - сказала она. - Всего в одной руке пути.

Услышав такой ответ мы обрадовались, решив, что наша цель близка. Однако до деревни мы добрались только во второй половине дня.

Интересно и удивительно как местные жители определяют ценность товаров. Однажды мои подчиненные решили выменять у старого горца домашний свитер на еду. Старик внимательно осмотрел свитер, высоко поднял его, но потом отказался от сделки. Другой солдат предложил ему более легкий свитер машинной вязки, изготовленный на заводе Донгсуан. Горец изучил его точно таким же образом и согласился на обмен. Покинув его дом, солдат объяснил, что старик увидел в ткани домашнего свитера множество мелких дырочек между узлами. Узлы же машинного свитера располагались более плотно. Поэтому наш собеседник выбрал именно его, невзирая на его легкость.

Здесь, в освобожденных районах плато Тэйнгуен мы не используем деньги, так как малые народы не имеют о них ни малейшего представления. Мы просто меняем одни вещи на другие - солдатские штаны или рубашку на кур, а пару трусов - на кукурузу или маникок.

Формально меновую торговлю с местным населением могут вести только подразделения и части, обеспеченные достаточным количеством товаров. Отдельным солдатам это запрещено. Однако в реальности такие обмены все-таки происходят. Допустим, на тройку солдат полагается шесть комплектов формы. Иногда солдаты оставляют себе только четыре комплекта - три повседневных и один про запас - а остальные меняют на еду.

На плато появляется все больше и больше наших войск, и одежда малых народов начинает постепенно меняться. Много местных парней начинают носить солдатскую форму.

Меновая торговля порождает и негативные явления, такие как воровство и обман. Один солдат выменял свинью за сломанные часы. Стоя перед домом, он хорошенько встряхнул часы, чтобы они тикали еще несколько секунд. Затем он вошел в дом и предложил хозяину обмен. Честный горец поверил солдату, решил, что часы исправные, и согласился. Как только сделка состоялась, солдат тут же исчез.

Общаясь с северянами, малые народы перенимают различные приемы торговли. Они выстраиваются вдоль троп, по которым идут солдаты, и, как продавцы на рынке, раскладывают товар - кур, кассаву, овощи, бананы, кукурузу - чтобы привлечь их внимание. Их особым товаром является медвежья желчь.

- Она вовсе не медвежья. - предупредил нас проводник, часто бывавший в этих местах. - Это свиная желчь.

В другой раз, передвигаясь по Тропе, мы остановились у дома одной крестьянки, чтобы поменять пару штанов на курицу. Осмотрев штаны, старуха предложила нам цыпленка величиной с кулак. Мы отрицательно покачали головами и показали на большую курицу, бродившую по двору.

- Нам нужна вон та!

- Но ведь эта скоро вырастет и будет такая же как и та большая! - возразила женщина.

Однажды Военно-медицинский комитет опубликовал статью о наших исследованиях на плато и решил направить нам гонорар в донгах. Однако они здесь будут совершенно бесполезны! Мы уговорили их купить и прислать нам часы. Когда "гонорар" прибыл, мы отправили одного из сотрудников к горцам, чтобы обменять часы на еду. Несколько дней спустя он вернулся вместе с часами.

- Я обошел много деревень, - сказал он, - и везде местные говорили, что эти часы не помогут им ловить рыбу.

- Что же такое - часы для ловли рыбы? - изумился я.

- Когда местные идут рыбачить, они не любят оставлять часы на берегу, боясь, что те пропадут. Поэтому они ловят рыбу с часами на руке.

Малые народы уже знают о водонепроницаемых часах. Поэтому они и отказались взять наши советские часы, которые пропускают воду. Определить это довольно просто - горцы просто бросают часы в бамбуковую корзину, наполненную водой.


22 октября 1967 г.

Комитет военно-медицинской службы фронта доверил нашему госпиталю издавать журнал - Вестник управления военно-медицинской службы Тэйнгуен. Журнал будет знакомить читателей с последними научными исследованиями и станет площадкой для обмена опытом в области полевой медицины. В редакцию журнала войдут начальники отделений 211-го госпиталя и представители военно-медицинского комитета фронта. Журнал будет выходить ежеквартально и размножаться в нескольких экземплярах при помощи мимеографа. Каждый выпуск объемом примерно в сто страниц будет доставляться в медсанчасть каждого полка. Хотя официальное указание это и не обговаривало, я, как директор госпиталя, буду главным редактором журнала. Ле Дык Ту, начальник лаборатории, будет секретарем редакции.

Журнал пользуется поддержкой товарища Хоанг Минь Тхао, командующего фронтом Тэйнгуен. Он не только грамотный командир, но и ученый, увлекающийся результатами исследований в полевых условиях. Кроме того, появление журнала стало возможным благодаря усилиям начальника управления военно-медицинской службы фронта Во Ван Виня (псевдоним Дао).

Собрать материал для журнала нетрудно, так как все врачи госпиталя знакомы с научной работой. Они увлечены возможностью заниматься исследованиями и часто делают заметки о своем собственном опыте работы. Журнал станет форумом, на котором каждый сотрудник сможет поделиться результатами своих исследований.

Основная проблема связана с поиском принадлежностей, необходимых для выпуска журнала, однако с помощью вышестоящих инстанций нам удалось ее преодолеть. Наибольшую трудность представляла нехватка бумаги для записей и печати. Год назад бумаги было так мало, что мы издавали газету госпиталя на бамбуковых полосках. Однако теперь бумаги хватает не только для повседневной деятельности, но и для издания журнала. В какой-то степени решение выпускать журнал свидетельствует о существенном улучшении нашего снабжения. Управление тыла доставило нам пишущую машинку и мимеограф из Камбоджи. Кроме того, среди наших пациентов нашелся Кам, прекрасно умеющий печать. Он очень рад возможности работать и будет отвечать за набор, верстку, размножение на мимеографе, брошюрование и распределение журнала.


30 октября 1967 г.

Редколлегия Вестника управления военно-медицинской службы Тэйнгуен провела свое первое заседание. В качестве оплаты его участники были вынуждены удовольствоваться только кружкой травяного чая. И тем не менее мы провели оживленную дискуссию, выбрали первые восемь статей и отправили их Дао для утверждения. Еще семь статей мы направим 7 ноября.


3 ноября 1967 г.

Нежданно-негаданно в госпитале произошел весьма неприятный инцидент.

Бинь, медсестра, проснулась ночью, услышав скрип на кровати рядом. Она спросила свою подругу Д., что происходит.

- Ничего. - ответила Д.

Некоторое время спустя, вновь услышав скрип, Бинь встала и при свете зажигалки увидела перед соседней кроватью пару резиновых сандалий очень большого размера. Она убрала сандалии, погасила свет и вновь легла спать.

Однако скрип стал громче, и тогда Бинь различила под простыней, сделанной из вражеского парашюта, силуэт мужчины.

- Кто бы ты ни был, - громко сказала Бинь, - немедленно вылезай или я закричу!

Из кровати выскочил человек в одних трусах. При тусклом свете Бинь узнала в нем Т., старшего сотрудника терапевтической секции. Она перепугалась.

- Боже мой! - воскликнула она. - Если вы, начальник, ведете себя так, то для нас, женщин, все кончено!

Т. замахал руками, призывая Бинь говорить тише.

- Пожалуйста, - пробормотал он, - верни мне мои сандалии!

Бинь отдала ему обувь, но одновременно позвала комиссара своей партячейки.

Несколько следующих дней Т. ходил хмурый, словно побитый кот. Он ничего не говорил, а только сидел, составляя объяснительные.

В то же самое время комсомольская организация отделения обсуждала ситуацию вокруг девушки, чувствовавшей себя соучастницей преступления. Комсомольцы вполне естественно проявили огромный интерес к такому происшествию и засыпали ее вопросами. Д. закрыла лицо руками и заплакала.

- Неужели ты не боялась забеременеть? - спросил ее кто-то.

- Начальник сказал, - выговорила Д., - что у него есть свой метод.

Эта фраза - "У начальника есть свой метод" - быстро вошла в обиход и стала использоваться, когда мы сталкивались с какими-нибудь сложными ситуациями. Кроме того, быстро появились и стихи:

Все это бросало тень на руководство госпиталя. Хотя на самом деле, подобные случаи не были такими ужасными, если принять во внимание ту экстремальную ситуацию, в которой оказались все мы, оторванные от семей, жен и детей. Грустно, что это происходит на фронте, но грустно и то, что любовь двух людей рассматривается как преступление, заслуживающее кары. На фронте обычные отношения между мужчиной и женщиной становятся серьезным поступком и предметом обсуждения на бесчисленных собраниях руководства, сотрудников госпиталя и комсомольцев.


5 ноября 1967 г.

В конце сентября госпиталь покинула транспортная бригада из 135 человек, сформированная нами из слушателей военно-медицинского училища и курсов при фармацевтическом отделении и сорока сотрудников госпиталя. Теперь они вернулись, достигнув больших успехов. 90 человек получили звания Заслуженных носильщиков и победителей соцсоревнования.
Госпиталь подготовил более 17500 сухих пайков для предстоящей кампании.

Фармацевты наладили производство медицинского дегтя и каолина. Кроме того, с момента своего создания аптека смогла получить множество лекарств из подручных средств, позволив решить немало из стоящих перед нами проблем. Например, мы научились использовать опыт местно населения, чтобы производить вино и медицинский спирт, изготовили клей из слоновьих костей и транквилизатор из клубней бу-ман. В прошлом месяце по дороге на фронт у нас на несколько дней остановился доктор традиционной медицины из Ханойского института Восточной медицины. Мы не могли не воспользоваться таким случаем. Май, сотрудник лаборатории, горец из северной провинции Каобанг, и Тинь, фармацевт, отправились вместе с ним в лес, чтобы узнать о средствах против малярии, которые мы могли бы приготовить из местных растений.

Мобильная хирургическая группа из двадцати пяти человек готовится к предстоящей кампании. Они захватят с собой все необходимое оборудование и хирургические инструменты. В последние дни эти доктора, ожидающие приказа об отправке, прошли дополнительную медицинскую, военную и политическую подготовку.

4 ноября началась кампания Дакто. По первым известиям, в результате боев удалось вывести из строя до 1800 американских солдат.

Управление военно-медицинской службы фронта приказало направить трех докторов и одну медсестру в распоряжение полка E40. По слухам, его скоро перебросят на другой фронт.

За последние годы плато Тэйнгуен стало своего рода учебным полигоном для многих частей из тыла, направляющихся на другие участки фронта. Полки и дивизии регулярной армии останавливаются здесь, участвуют в одном-двух сражениях, чтобы получить опыт, восстанавливают и наращивают силы и двигаются дальше в 5 и 6 военные округа на юго-западе.

В октябре враг начал интенсивные бомбардировки Ханоя. 6 ноября количество сбитых на Севере американских самолетов достигло 2500.

Я получил письмо от Хыонг и семьи, датированное 10 октября. Чтобы доставить его сюда потребовалось меньше месяца. Такая рекордная скорость стала возможной благодаря товарищу Нам Миню, нашему новому комиссару, который только что прибыл на фронт.

Хыонг приняли в партию. Лок, наша дочь, учится в четвертом классе. Она стала гораздо лучше писать. Родителей эвакуировали в Футхо, где они живут с моим старшим братом Ламом. Жена Лама уже пять лет учится в институте Транспорта. Другой брат, Хоэ вернулся в Ханой, обследовав путь, который станет новым ответвлением Тропы Хо Ши Мина.
Хоэ - инженер-дорожник с многолетним опытом. В 1954 г. в ходе кампании Дьенбьенфу он проложил дорогу из провинции Йенбай через перевал Лунгло по берегу Черной реки в Дьенбьен. В этот раз он в составе группы инженеров министерства транспорта изучал новые пути по хребту Чыонгшон. У него двое детей. Уйен учится на Кубе, а Ча - в Советском Союзе. В нашей семье даже тыл - словно фронт. Каждый из нас ведет борьбу и в то же время готовится к мирному созидательному труду в будущем.


10 ноября 1967 г.

Во время пребывания в реабилитационном центре в июне я встретил Бана, доктора из военно-медицинской службы фронта B3. Он сопровождал на фронт группу китайских специалистов. Они находились здесь уже месяц и посещали части и госпитали, готовившиеся вернуться в тыл.

Уже несколько лет подряд, нас раз в год посещают китайские специалисты, чтобы изучить опыт борьбы Национально-освободительной армии Южного Вьетнама. Проводники объясняют им ситуацию на фронте, а сами китайцы осматривают части, госпитали и мастерские по изготовлению оружия. Их делегации прибывают на самолете из Китая в Пномпень, затем на автомобиле до границе и дальше путешествуют пешком.

Обычно, куда бы китайцы ни отправились, они везде встречают теплый прием. Для них приготовлено жилье, еда и все остальное, что им может понадобиться. Делегации перемещаются повсюду и везде детально расспрашивают о нашем опыте. В свою очередь, их подробные вопросы и та тщательность, с которой они записывают наши ответы в свои блокноты, служит наглядным признанием наших заслуг и достижений.

Делегация, которую я встретил, прибыла в самый разгар Культурной революции. Каждый день пекинское радио сообщало: "Сегодня хунвэйбины установили контроль над политической ситуацией, завтра они полностью захватят власть в Шанхае". Нам в самом пекле войны трудно было понять такие заявления о том, что происходило в самом глубоком тылу. Мы часто шутили на эту тему.

От доктора Бана я услышал, что члены делегации остались недовольны итогами своей поездки, так как им не разрешили испытать взятое с собой новое лекарство от малярии. По их словам, его с успехом применяли на острове Хайнань.
Эта новость стала для меня неожиданностью, так как я не был в своем госпитале уже почти месяц.

- Но почему бы нам не испытать это лекарство? - спросил я Бана.

Он ответил, что против этого выступили доктора терапевтической секции, заявившие, что препарат не только не эффективен, но и может принести вред. Бан добавил, что китайцы были раздосадованы и забрали лекарство с собой. Теперь они отвезут его обратно.

- Так как ты был с ними целый месяц, - сказал я, - то должен знать – они употребляли это лекарство сами? И если да, то каковы результаты?

- Да, - ответил он, - они принимали его и сопровождавшие их наши солдаты тоже.

- И?..

- Трудно говорить наверняка, - произнес Бан, - мне кажется, что только несколько человек из них заболели малярией.

Он был прав. Нельзя делать заключение о препарате лишь на том основании, что несколько человек принимали его в течение месяца. Но к этому времени приступы лихорадки у меня происходили каждую неделю и имеющиеся у нас средства не помогали с ними справиться.

- Бан, - обратился я к нему, - сможешь достать мне немного этого лекарства?

- Посмотрим. – ответил он.

В тот же день Бан принес мне коробочку с десятью ампулами, каждая из которых содержала два миллилитра прозрачной жидкости. Все инструкции были написаны по-китайски.

Бан увидел, как китайцы прятали лекарства в свои рюкзаки. Оставалась лишь эта коробочка, которую он и выпросил.
Как только я вернулся в госпиталь, то поинтересовался просьбой китайцев об испытании препарата. Управление военно-медицинской службы фронта направило делегацию к нам, так как здесь находилось самое большое количество медицинских специалистов на всем фронте. Предложенное лекарство содержало ДДС (дапсон, или диаминодифенилсульфон), но по словам китайцев, оно уже доказало свою эффективность в лечении малярии на острове Хайнань, природные условия которого сходны с Вьетнамом.

С момента отправки на фронт я не имел доступа к последним научным достижениям, но из бесед с коллегами из терапевтической секции узнал, что они используют ДДС только для лечения проказы. Им не было известно о том, чтобы ДДС подходил для лечения малярии. Более того, в управлении военно-медицинской службы они узнали, что ДДС иногда вызывает тяжелые побочные реакции, которые в ряде случаев приводили к смерти пациентов. Поэтому они решили отказаться от использования препарата!

Со смешанными чувствами я достал коробочку из рюкзака. Пока я был в реабилитационном центре, мы потеряли еще одного сотрудника, а общий печальный счет достиг 12. Она умерла от побочной реакции на стрептомицин. До этого мы сталкивались только с негативной реакцией на пенициллин и не рассматривали стрептомицин как потенциально токсичный препарат. Руководство госпиталя внимательно рассмотрело этот случай и подвергло дисциплинарному взысканию лечащего доктора.

Моя собственная малярия не отступала, приступы происходили с регулярностью два раза в неделю. Ни таблетки, ни инъекции не имели никакого эффекта. Здоровье, которое улучшилось за время реабилитации, вновь начало слабеть. Кожа пожелтела и скрывала под собой одни кости. Другие доктора выглядели не лучше. Доктор Лием, глава 33-го отделения пришел навестить меня. Он поднял изможденную руку, испещренную голубыми ниточками вен, и заговорил по-французски.

- Взгляд на эти вены навевает грусть. – произнес он.

Я достал китайское лекарство.

- Поможет оно мне справиться с болезнью?

Применить его означало пойти вразрез с принятой практикой. Если бы оно подействовало, нам ничего не потребовалось бы говорить; но если бы оно повлекло бы катастрофические последствия, то я бы одновременно и причинил вред себе и нарушил дисциплину в части.

В конце концов, я решил попробовать. Так как одной ампулы было достаточно для двух человек, мне вызвался помочь Куанг, комиссар хирургической секции, тоже страдавший от малярии.

- Сначала я сделаю инъекцию себе. – сказал я. – Если я не умру в течение получаса, то дам препарат и тебе.

Куанг согласился.

Результат оказался удивительным. Оба мы чувствовали себя хорошо, ни у кого из нас не было негативной реакции. До приема ДДС я три месяца находился на медикаментозном лечении, но страдал от приступов дважды в неделю. Теперь же прошла одна, другая, затем третья неделя – и ничего не происходило. После приема препарата приступы не повторялись. Точно так же малярия отступила и от Куанга.

Новость о том, что я успешно испытал препарат, распространилась по госпиталю. Ко мне пришли несколько человек и попросили дать лекарство им. У меня было десять ампул, и восемь из них я раздал шестнадцати докторам, начальникам отделений и медсестрам. До этого от малярии несколько месяцев страдали Ле Ши Лием (начальник отделения брюшной хирургии), Ле Туан Хыонг, Чыонг Конг Кан (начальник отделения травматологии), анестезиолог Дам.
Лекарство отлично проявило себя. После инъекции ни у кого не возникло негативной реакции


Tags: "На плато Тэйнгуен", перевод
Subscribe

  • "Солдат Легиона", глава III, продолжение

    Через четыре часа после отплытия из Хайфона окружающий вид претерпел заметные изменения, часто стали попадаться невысокие холмы. Чем дальше мы…

  • Про иллюстративный материал

    А вот, кстати, вопрос - насколько нужны комментарии/иллюстрации/другое к тексту перевода? Всего ли вам хватает или, наоборот, что-то мозолит глаз?…

  • "Солдат Легиона", глава III, начало

    Глава III Некоторые сведения о Тонкине – Хайфон – Фуланг-Тхыонг – 2-й батальон – Восстание Йентхе – Колонна генерала Годэна – Сюрприз в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments