Записки от скуки (real_brighter) wrote,
Записки от скуки
real_brighter

Category:

"На плато Тэйнгуен", глава II, продолжение

Продолжение второй главы.


20 марта 1966 г.

Мы добрались до Та Кхонга. Военно-строительные бригады только-только открыли этот участок пути, огибающий провинцию Куангчи с запада и упирающийся в шоссе №9. Автомобилям здесь нужно перебираться перевал Та Кхонг, который круглосуточно подвергается вражеским бомбардировкам. Солдаты на Тропе часто напевают:

Вернись домой, любовь, будь счастлива с другим.
Я ухожу в Та Кхонг, судьбой гоним, и, может, не вернусь.


Та Кхонг часто в шутку называют «городом». По ночам на него сбрасывают множество осветительных шашек, местность постоянно залита светом, так, что издалека напоминает настоящий мегаполис.

В полночь наш грузовик подъехал к промежуточному пункту. Тускло светила луна. Тан, помощник Виня, сходил на пост охраны и связался по телефону с командованием лагеря. Ему сказали, что, если отправиться немедленно, то можно пройти перевал. Винь посмотрел на часы. Было три часа ночи.

- Вы уверены, что мы успеем добраться до его конца вовремя? – он настойчиво повторил свой вопрос.

- Успеете! – ответил человек на дальнем конце перевала.

И тем не менее, не желая рисковать, Винь спросил, можем ли мы остаться в лагере переночевать и перебраться через перевал следующей ночью. Человек неохотно ответил, что можно.

- Но сегодня удачный день, перевал открыт, - добавил он, - Иногда невозможно перебраться на ту сторону на протяжении нескольких недель.

Нас отвели в гостевые помещения – место, предназначенное для отрядов, перемещающихся по Тропе. Там мы обнаружили мелкий ручей, струившийся между двух утесов, которые образовывали некое подобие укреплений. Прежние «постояльцы» высекли в утесах укрытия и оборудовали бездымную печь, которая была в неважном состоянии, но еще функционировала.

На следующую ночь дорога подверглась бомбежке. Строители и молодые добровольцы не успели починить ее до утра. Пришлось ждать.

Днем пошел сильный ливень, дорогу размыло. Двигаться дальше не было никакой возможности.

К нам зашел командир лагеря.

- Один раз, - начал он, - здесь была делегация Министерства обороны. Они просидели три недели и, в конце концов, вернулись обратно в Ханой. Руководство подвергло их дисциплинарному взысканию.

Путь открылся на четвертую ночь. Оба наших грузовика начали подниматься на перевал. Через дымку проглядывала луна. До конца подъема надо было преодолеть десять километров петляющей дороги. По одну сторону вверх устремлялась гора, с изуродованной бомбежками вершиной, покрытая черными голыми стволами. Тут и там продолжали пылать деревья, а от некоторых остались только угли – следы битвы, развернувшейся здесь несколько часов назад. По другую сторону вниз обрывалась пропасть, из которой доносился шум воды. Повсюду были тысячи воронок, больших и малых. Земля и камни, выброшенные из них, превратились в мелкую пыль.

В небе гудело множество самолетов. Огни под крыльями делали их похожими на движущиеся звезды. Непрерывно падали световые шашки. В их свете наш и все остальные грузовики, замаскированные ветками и листвой, казались полосой кустарника, медленно продвигавшейся вверх.

Мы достигли вершины перевала. Теперь оставалось преодолеть пять-шесть километров спуска по серпантину. Дорогу пересекла река Та Кхонг шириной около сотни метров. Вода, стесненная каменистыми берегами, пенилась и шумела. Мост был разрушен несколько лет назад. Чтобы пересечь реку, саперы уложили на дно камни, образовав брод, где глубина составляла полметра. Это было нужно, чтобы брод нельзя было различить с самолета. Парни и девушки заворачивались в белые парашюты от световых шашек и становились по краям брода в двух метрах друг от друга. Таким образом, шоферы могли вести машины по пути, скрытому водой. Наш грузовик, покрытый камуфляжем, раскачивался, наезжая на камни, двигатель ревел, но мы преодолели тайный путь между двумя рядами живых «фонарей».

Гул самолетов над головой не прекращается ни на минуту. По ушам бьет грохот рвущихся бомб и ракет. Взрывы впереди, сзади, слева, справа. Все вокруг залито светом осветительных шашек. Они неторопливо скользят по небу, словно фонарики, которые запускают на реках в праздники.

У каждой шашки есть небольшой парашют, замедляющий ее спуск. Поэтому партия шашек освещает местность в течение чуть более чем десяти минут. Едва шашки из одной партии снизятся на минимальную высоту, с самолетов сбрасывают следующие. В порывах ветра шашки покачиваются, озаряя мерцающим, подрагивающим светом на все вокруг – склоны холмов, горные утесы, растительность, дорогу, автомобили и нас.

Мы проехали брод, но не миновали опасность. Нам надо было преодолеть еще один перевал, а затем проехать несколько десятков километров по горной дороге. Она тоже была испещрена воронками, в которых смешалась земля, дерево, камни и фрагменты бомб.

Казалось, что той ночью в грузовике мы как будто сидели внутри огромного костра. В свете вражеских бомб можно было отыскать упавшую на землю иголку. В голове крутилось, что все мы можем погибнуть в любой момент.
Несмотря на разрушения и смерть, царившие кругом, по обеим сторонам дороги не смолкали голоса. Тут и там раздавались выкрики «Туши свет!». Бригады рабочих немедленно накрывали свои фонари, а молодые добровольцы выстраивались в линии по краям дороги.

Миновав реку Та Кхонг и следующий за ней перевал, мы проехали еще километров десять и остановились в Сепоне – маленьком уездном лаосском городишке, уничтоженном войной. Нам удалось преодолеть еще один опасный район, угроза вновь отступила. Грузовики были оставлены на опушке джунглей, а мы, следуя за проводником, двинулись вглубь к месту для ночлега. По дороге проводник нырнул в гущу кустарника, и, забравшись на дерево, спустился с парашютиком от светящейся бомбы, который запутался в ветвях. Он подарил парашют Оань, единственной женщине в нашей компании. Мы разговорились. Оказалось, что он родом из провинции Тхайбинь и живет в этих местах уже больше пяти лет. Больше пяти лет, проведенных среди суровых невзгод и жестокости!

Я смотрел на него с глубоким уважением.


Бан Донг [Лаос], 25 марта 1966 г.

Оставив Сепон, мы двинулись дальше по шоссе №9. Когда-то это была хорошая асфальтированная дорога. Однако за годы войны с французами и, теперь, с американцами она оказалась в запустении и во многих местах была разбита и разрушена оползнями. Тем не менее, двигаться по ней было лучше, чем по наскоро выстроенным военным дорогам.

Начался серпантин – серия крутых поворотов вниз по склону горы. Несколько дней назад вражеский самолет обнаружил здесь наше подразделение, которое занималось переброской припасов на фронт Ашау. В последовавших налетах противнику на участке в несколько километров удалось уничтожить больше двадцати автомобилей. Наши солдаты убрали убитых и раненых, но сгоревшие грузовики, уничтоженное оружие и испорченный рис остались лежать под открытым небом.

Мы добрались до Бан Донга. Враг разрушил северный мост через реку Бан Донг, его все еще ремонтируют. Часовой на переправе предложил нам остановиться в расположенном неподалеку лагере саперов и дождаться окончания работ. Над головой слышался рев самолетов, вокруг рвались бомбы. Было около двух часов ночи. Мы решили немного поспать около лесной тропы, дождаться рассвета и потом найти лагерь. Каждый стал раздвигать листву, прокладывая собственную тропку в лес.

- Змея! – вскрикнул Ан, связист.

Все быстро собрались вокруг него, освещая землю фонариками, но змея уже уползла, оставив на ноге Ана след от укуса, из которого сочилась кровь. Я решил предпринять меры на случай, если змея была ядовитой, и перетянул его лодыжку жгутом, чтобы остановить циркуляцию крови. Затем достал из рюкзака бритву. Ни антисептика, ни анестезии под рукой не оказалось. Я сделал небольшой вертикальный надрез на месте укуса и нажал на края раны, чтобы выдавить яд. Вместе с ядом вышло много крови. Во время перевязки Ан стонал от боли. Вот так я совершил свою первую операцию на тропе Хо Ши Мина. К счастью, Ан оправился уже через несколько дней. Рана быстро зажила, не дав осложнений.

Когда уже почти рассвело, раздалась команда вставать, сложить гамаки и двигаться к лагерю саперов. Вдруг, совершенно внезапно из леса на нас выбежал весь саперный батальон. Солдаты держали оружие наперевес. Первым бежал командир с пистолетом. Остальные были вооружены автоматами и готовились в любой момент открыть огонь.

- Вы видели вражеский спецназ? – спросил нас командир саперов.

- Спецназ? – изумились мы, - Нет, мы никого не видели.

Солдаты пробежали немного дальше, затем вернулись и отвели нас в лагерь. При этом они шли с оружием наперевес, словно мы были пленными.

Лагерь саперов – несколько бамбуковых хижин на небольшом холме под пологом высоких деревьев – располагался в паре километров от дороги.

Мы ждали сидя на скамье из бамбуковых палок, привязанных к торчащим из земли кольям. Нас окружала подозрительность. В одну из хижин входили и выходили люди; они смотрели на нас издалека, но никто не подошел перекинуться дружеским словом. Через несколько минут из хижины появился солдат, который выглядел так, будто только что вылез из кустов – одежда разодрана, царапины на руках кровоточили, волосы спутаны и всклокочены. Подходя он внимательно смотрел на нас. Кинь, комиссар, узнал его. Это был Данг из нашего собственного отряда. Он был придан сопровождать грузовики с припасами. Но как он оказался здесь? Почему он рассматривал нас, словно сумасшедший? Почему он не узнал нас?

Мгновения спустя все прояснилось. Наши солдаты приняли нас за вражеских диверсантов!

Прошлой ночью отряд, перевозивший оборудование для Группы 84 в сопровождении Данга и еще одного человека по имени Шань, также добрался до реки Бан Донг. Так как мост был разрушен, они остановились в лагере саперов. Вся охрана отряда была отправлена в лес собирать грибы, чтобы дополнить ужин. Однако по ошибке они собрали ядовитые грибы. Дангу досталось больше грибов, у него начались галлюцинации и он убежал в лес.

Товарищи Данга, опасаясь, что он потеряется или получит травму, разделились на небольшие поисковые группы. Однако они напугали Данга, который бежал все дальше, не разбирая дороги. Товарищи двигались следом, стреляя вверх из ружей, чтобы Данг нашел их по звукам; эти выстрелы слышали и мы, когда оставили грузовики и вошли в лес. Данг приходил во все больший ужас и несся как сумасшедший. Наконец, он натолкнулся на нас. Увидев наш отряд, он бросился к саперам и сообщил, что его преследует вражеский спецназ. Данг детально описал противника: отделение из десяти человек, включая одну женщину и старика.

Увидев вернувшегося бойца, окровавленного, в разорванной одежде, командир саперов отправил своих бойцов против врага. Заместитель командира роты приказал при виде противника открывать огонь на поражение. К счастью, в то утро мы не чувствовали себя в безопасности у самой Тропы и встав пораньше направились к лагерю саперов. Учитывая испуг солдат и общую нервную обстановку, трудно сказать, что случилось бы, если бы нас обнаружили спящими в гамаках.
Прояснить ситуацию не составило большого труда. Короткий разговор с Дангом продемонстрировал, что он был не вполне адекватен. Когда же вернулись солдаты, Шань и прочие бойцы из нашего сопровождения рассказали им о случившемся, и все мы весело посмеялись.

Уже три недели длилось наше путешествие на грузовиках. За это время мы множество раз находились на волосок от гибели, ночи напролет тряслись в кузове, а дни проводили возле машины. Сверху были вражеские самолеты, снизу – москиты и пиявки. Теперь-то мы поняли, что добираться пешком было бы намного лучше. Мы запросили по телефону разрешения оставить грузовики, получили его и продолжили двигаться дальше уже пешком.


26 марта 1966 г.

В лагере саперов мы провели еще один день, готовясь сменить наш способ перемещения. Один из проводников при саперах отвел нас на Станцию 35, ближайший перевалочный пункт на Тропе. Свои грузовики мы добавили к нашему механизированному отряду, который продолжил двигаться на фронт по дороге.

Стратегическая военная дорога, соединявшая Север и Юг, была открыта в мае 1959 г., поэтому обслуживающее ее подразделение получило обозначение 559. Главной задачей подразделения 559 было строительство и оборона транспортного пути на всем протяжении от тыла до фронта; переброска личного состава, оружия, риса и другого продовольствия на фронт, а раненых, утративших возможность сражаться, и возвращавшихся с заданий делегаций обратно на север.

Поначалу «дорога» представляла собой только сеть троп по покрытому джунглями хребту Чыонгшон. Этими тропами пользовались солдаты и наши транспортные войска, переносившие все необходимое на себе. По мере разрастания войны, в дополнение к этим тропам на юг протянулись дороги, по которым могли перемещаться грузовики. К тому моменту, когда Тропой воспользовались мы, автомобильная дорога тянулась от провинции Куангчи до схождения границ Вьетнама, Лаоса и Камбоджи, места, являвшегося воротами на плато Тэйнгуен. Как правило, наши войска использовали ее только во время сухого сезона; в сезон дождей автомобильное сообщение прекращалось, так как дорогу покрывала непроходимая грязь. Тем не менее, пешие тропы по-прежнему дотягивались до каждого участка фронта: их можно было использовать и в сухой сезон, и во время дождей.

Всю дорогу разделяют на отдельные отрезки крупные перевалочные пункты, количество и расстояния между которыми могут изменяться в зависимости от конкретной обстановки на фронте. В настоящий момент между Севером и «перекрестком границ» насчитывается девять таких пунктов.

Каждый пункт соответствует отдельному полку – у него есть свой штаб, политический и тыловой отделы.
Транспортные подразделения полка используют как обычных вьючных лошадей и велосипеды с усиленной рамой, так и автомобильный транспорт. Для защиты транспортных путей на каждой станции есть пехотные, саперные, зенитные подразделения, склады, авторемонтная мастерская, школа, фермы.

Чтобы упростить доставку продовольствия, пешие тропы обычно прокладывают параллельно автомобильным дорогам, но на удалении в несколько километров. Так как тропки обычно узкие и хорошо прикрыты завесой деревьев, по ним можно безопасно передвигаться днем, останавливаясь на ночь на промежуточных пунктах. В 1965-1966 годах пункты располагались в восьми-девяти часах ходьбы друг от друга. Начиная с 1969 года их стали размещать в пяти-шести часах, чтобы сберечь силы солдат на марше. Подразделение 559 постоянно улучшало тропы, делая их более удобными. Для подъемов на холмы прокладывались новые маршруты, в болотистую почву укладывались бревна, образуя гати, через горные ручьи перебрасывались мосты.

Небольшие отряды, особенно руководящих работников, обычно могли расположиться на ночлег в самом пункте, где были бункеры и хижины с отдельными кроватями или общими нарами из бамбука. Персонал лагеря также брал на себя заботу о еде. Перед отправкой каждому в качестве сухого пайка выдавали колобок риса.

Рота или полк должны располагаться в «гостевых комнатах» - тайном месте, которое представляет собой ровную площадку поблизости от пункта и рядом с источником воды. Там уже были вырыты землянки, оборудована бездымная печь и туалеты. В некоторых лагерях даже были подготовлены места для гамаков. Людям, которые размещаются в таких «гостевых комнатах», необходимо самим заботиться о питании и спальных принадлежностях. Они должны сами готовить принесенную с собой еду и развешивать собственные гамаки.

После езды на грузовике путешествовать ногами нам показалось гораздо более удобным, хотя мы и очень уставали, день за днем таща на себе тяжелые рюкзаки. Тем не менее, напряжение здесь было гораздо меньше, а жизнь проще. В конце концов, мы могли по-человечески поспать.

Мы постоянно настороже и готовы столкнуться с противником. Гул вражеских самолетов не стихает ни днем, ни ночью. Всего один луч света ночью или клуб дыма днем может обернуться ракетой или пулеметной очередью с неба. На промежуточных пунктах часто передают новости о диверсантах, действующих поблизости. Нельзя включать радиоприемники, нельзя громко петь за работой, нельзя хлопать. Фонарики закрываются листом бумаги с отверстием размером с кукурузное зерно, которое дает лучик света не шире палочки для еды.

Первые пару дней на марше никто не разговаривал. На себе тащим все – от одежды, одеял, москитников и гамаков до риса, соли, сушеных припасов, лекарств и оружия. В зависимости от конкретной ситуации на складах с продовольствием мы несем запас риса на семь-десять, а то и двенадцать дней. Конечно, хочется уменьшить это количество и облегчить рюкзаки, но мы опасаемся остаться без еды по дороге. Надо принимать сложное решение. Хочешь есть – будь добр, неси тяжелую поклажу; никогда ранее эта мысль не осознавалась так ясно, как сейчас. В любом случае, количество риса, которое нужно нести определяет руководство перевалочных пунктов. Со временем все приходят к мысли, что если рис, который нужно нести, вообще есть в наличии, то это уже хорошо.

Груз каждого составляет от двадцати пяти до тридцати килограммов, его дополняет пояс с пистолетом, кинжалом и флягой, а также мешок риса от трех до десяти килограммов. Иногда его перебрасывают через плечо, иногда оборачивают вокруг талии. Все ищут способы как-то облегчить поклажу, потому что она слишком тяжела. Те, кто раньше ехал на грузовиках, выбрасывают вещи, которые добавляют веса. Дорогу, особенно около самых первых станций, усеивают одеяла, москитники, теплая одежда, пакетики с солью и даже мешочки с сахаром. Солдаты постоянно пересматривают свое снаряжение, оставляя только то, что жизненно важно в путешествии по Тропе.

На одной из станций я натолкнулся на группу солдат, сидевших на гамаке и изучавших содержимое своих рюкзаков, разбросанное вокруг. Они решали, что выбросить, а что оставить. Один посмотрел семейный фотоальбом, достал из него фотографии, а сам альбом зашвырнул в кусты. Другой срезал пуговицы с рукавов рубашки. Я спросил его, может ли боец выглядеть так неряшливо.

- А зачем они мне? – ответил он, - Даже муха – и то лишний вес!

Я с удивлением наблюдал сломанные расчески и разбитые зеркала – предметы, без которых не обойдется ни одна женщина. Небольшие расчески и зеркала ломались пополам. У «гребешков», которые несут солдаты, едва наберется дюжина зубьев.

Молодые солдаты вообще не берут с собой расчески и зеркала. Многие проводят годы на фронте и выглядят так, будто никогда не смотрелись в зеркала и не проводили гребешком по волосам за исключением какой-нибудь редкой стрижки.
Tags: "На плато Тэйнгуен", перевод
Subscribe

  • "Солдат Легиона", глава III, продолжение

    Через четыре часа после отплытия из Хайфона окружающий вид претерпел заметные изменения, часто стали попадаться невысокие холмы. Чем дальше мы…

  • Про иллюстративный материал

    А вот, кстати, вопрос - насколько нужны комментарии/иллюстрации/другое к тексту перевода? Всего ли вам хватает или, наоборот, что-то мозолит глаз?…

  • "Солдат Легиона", глава III, начало

    Глава III Некоторые сведения о Тонкине – Хайфон – Фуланг-Тхыонг – 2-й батальон – Восстание Йентхе – Колонна генерала Годэна – Сюрприз в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments